Иные Миры 2. Титульный

Восстановление архива.Часть 2.

Сказ о том, как шахтёры нашли дроу.


Рубят шахтёры, угольный штрек,
Своды породы держат подпорки
И с молотком подошёл человек,
Выбить уголь из камня корки.

То ли чудится, то ли снится,
Вдруг закончилась работа
В шахте детский плач таится,
Вот ведь, тяжкая забота.

И откуда ж, Бог же Весть,
Он, там, чудом, очутился
И Вовану, срочно надо лезть,
Чтобы ребёнок не убился

Откопали, о чудо из чудес,
И правда, в забое ребенок!
Остроухий, словно бес,
Смотрел, из шкур, пелёнок.

Стала мыть его бригада,
А он почти не отмывается
Темнокожий, остроухий,
Ну как же, это, называется?

Тут Михалыч ,наш бригадир
Решил всех их поправить.
И, как советский командир,
Сыном решил, себе, оставить

И вот какая вышла блажь...
Средь териконов парень рос
Темнокожий, остроухий-наш,
Не страшен был ему мороз

Чужих детей, у нас, не бывает
Теперь он горный инженер,
И уголь, с нами, добывает.

Ураган.

Любовь, как ураган, накроет,
И ветер чувств уносит нас,
И волком в ночь они завоют,
В порока ночи тихий час.

А "рацио" уж тут не бродит,
И мозг отключен на момент,
Когда любовь от нас уходит,
Уходит в разум сентимент.

И вот они, все разрушения,
Несли в себе обилье воль,
Последствия того решенья
Несут в себе тоску и боль.

Пройдут года, и боль уходит,
А счастье есть уже с другой,
С ума тебя она не сводит,
Но дарит ласку и покой.

Ты не пойдёшь на гор таран,
И покорять не будешь волны,
Ты помнишь первый ураган,
И разрушений души полны.

Но как тогда, в огонь и воду,
Ты за любимой, вслед, пойдёшь,
Не дашь в обиду всяку сброду,
И счастье с ней всегда найдёшь.

Джаз

Музыка тихо со сцены звучит,
Дым сигарет потолок устилает,
За столиком зритель молчит
И саксофону он молча внимает.

Кофе на столике стынет на раз,
И в перелив контрабаса рябит.
Тихо играет со сцены нам джаз,
Что же в себе он такое таит?

Время не властно в этом кафе,
Парень, войдя, снимет пальто,
Шляпу свою он запрячет в шкафе,
Дама его тихо снимет манто.

Взяв даму за руку в ночи час,
За столик он бархатный сядет.
Тихо играет со сцены нам джаз,
Девушки руку парень погладит.

Светом сияет зелёная лампа,
Рояля звучит в ночи перелив.
Играет нам джаз и без штампа
Все ощутят новой силы прилив.

Полночь.


В полночь снег искрится при луне,
Тысячью бриллиантами сверкая.
В полночь ты опять придёшь ко мне,
В красном платье, на свету сияя.

Белоснежные, лизнув, свои клыки,
Ты красиво, страстно улыбнёшься.
Словно бархат, шёлк, во мне легки,
В шею ты, обняв меня, вопьёшься.

И странна любовь, и стар наш мир,
И Ромео тут с Джульеттою не плачут.
Полюбила меня ты, грешный вампир,
Огоньки в глазах искрятся, скачут.

И, напившись крови, ляжешь рядом,
Руки сильно снова молча тронешь.
Напоишь страстей безумным ядом,
И в объятиях моих опять утонешь.

Иные Миры.

Что есть пространство, а что есть время,
Нет уж сил, видя звёзды, тихо терпеть.
Тяжесть в душе, мыслей кованных бремя
Тянет меня средь сияния звёзд улететь.

Туда, где ждёт моя любимая встречи,
Туда, где душа пылает ярким огнём,
Туда, где чужды чванства полные речи,
Где свет над лесом сияет как днём.

Где ярость утихнет, любви подчиняясь,
Куда испарятся вся телесные боли,
В иные миры пред тобой приклоняясь,
Прошу я души и намерений воли.

Иные миры, мирозданье, сияние веры
Так манят сквозь звёзды порою меня,
В душе всё поёт и касание к сфере
Сгорит моим телом, лишь поток сохраня.

Музыка мира гитарной струною вопит,
Вот он, полёт, где зло есть нелепость,
В сердце тоска, но разбит как гранит
Мира предел, как огромная крепость.

Дающий крылья.

Как конструктор сердец, инженер и творец,
Над кульманом извечно мечту претворяет.
Так душа, крылья обретая, открывает ларец,
 И тот, кто их даёт, вовеки средь звёзд сияет.

Вот строчка пошла, сделан штрих чертежа,
Тонким слоем картину обретает мольберт.
Так жизнь несётся, куда-то сильно спеша,
Завершая навеки свой трудный концерт.

Время несётся, как пущенная в небо стрела,
И сердце безудержно одиночество гложет.
Сгорает тот, творящий, сжигая себя дотла,
Дающий крылья, зачастую, летать не может.

И вот открылись новые к сердцу дороги,
А боль и отчаяние нужно всегда одолеть.
Не покорят смотрящего в небо тревоги,
И не устанет он сквозь расстояние петь.

Услышат его океаны и потоки бурных рек,
Леса и поля, да просторы и высокие горы.
Не перестанет удивлять всегда человек,
Пока не смолкнут в тиши его разговоры.

Время несётся, как пущенная в небо стрела,
И вдохновение пусть в делах ему поможет,
И надежда пусть здравствует в сердце жива,
Дающий крылья, зачастую, летать не может.

Лир и Глинд. Под прикрытием. Наёмники.

Космос в огне, звёзды падают вниз,
Крейсер на штурм, и бойцы по местам.
Бластер к бою, ждёт врагов наш сюрприз,
Кровь их прольётся струйкой к нашим устам.

Ветер вихрем пронёсся, и едины в строю,
Отсек за отсеком, друг к дружке плечом.
Удача ведь с нами, мы ж будем в Раю,
Стрелою пронзая, разим их мечом.

И бой не утихнет, ведь закончив войну,
От себя не сбежишь, подняв белое знамя.
Будем резво сражаться, найдя сторону,
Прибыль, азарт — наше вечное пламя.

И суждено ведь погибнуть в строю,
Космос жесток, не для слабых, конечно.
Жить ради жизни, всегда на краю,
Будут в легендах писать о нас вечно.

Ветер вихрем пронёсся, и едины в строю,
Отсек за отсеком, друг к дружке плечом.
Удача ведь с нами, мы ж будем в Раю,
Стрелою пронзая, разим их мечом.

Бешеные кошки. ( Не вошло в альбом.)
Вот и готова воронка гиперперехода,
Планета, внизу, нашей помощи ждёт.
Кровавая Кошка, командир наш, идёт,
Измаравших совесть, ожидает невзгода.

Настал час битвы, небо пылает огнём,
Кошки идут к тем, кто душу свою продал,
И ждёт их замысел полный, злой провал,
Враг будет повержен, невинных мы спасём.

Когти готовы, блестят на солнце клыки,
Дружен, организован, всегда наш легион,
И любовью близких, как лаской, окружён,
Сердца наши, на веки, как воздух, легки.

Да не будет, средь наших, тяжких потерь,
Да взойдёт над усталой планетой солнце,
Победа открывает веры в счастье оконце,
Только ты, друг, в нас, безудержно верь.

А те, кто прячется, жалкой крысой, во тьме,
Те, кто детей, стариков и слабых убивает,
От кого каждый день несчастные страдают,
Без жалости, изваляем, в своём же дерьме.

Когти готовы, блестят на солнце клыки,
Дружен, организован, всегда наш легион,
В жертву нам невинный не будет принесён,
Ты сердце протяни к нам, хоть мы далеки.

Утрата.

Они мертвы, но живы во плоти,
Те люди, что друзьями звались.
Так тяжело свой путь пройти!
Упал ты с неба, а они остались.

Ошибки видят все, ну а простить
Никто и никогда тут не намерен.
И руки можно смело опустить,
Хоть ты был в них всегда уверен».

Душа же требует всегда покоя,
Но сердце ноет, стонет, рвёт.
Принять судьбу придётся стоя,
И вот её несёт в крутой полёт.

И бремя одиночества прокляв,
Ты всё черствей из года в год.
И боль свою ты, просто, не уняв,
Ты понимаешь, что душой не тот».

Чужая боль, страдания, душа,
Тебя уже совсем не волнуют.
И ты идёшь, шагая, не спеша,
А ветры вслед тоскою дуют.

Что же с тобой произошло?
Не жив, и словно биоробот.
И что не так опять пошло,
И слышен мозга тихий ропот.

Сам дурак, куда опять полез?
Ты никому не нужен, понимай.
И на душе твоей глубок порез,
Это тебе не вездесущий рай.

А может, это Ад, тогда за что
Что натворил я в жизни той?
Ответом будет чувств ничто,
И гроб опустится плитой».

Без чувств нет жизни никакой,
Без сердца нет живой души.
Не режь её ты гробовой тоской
И жить всегда спеши.


Гимн Отряда Тень.

Последний бой, мой друг, плечом к плечу,
Ветром шлюза, обдувает нас, в последний раз.
Машина готова, на ней, я, во тьму укачу,
Рёвом и гулом придёт к нам последний приказ.

Тени, во тьме, где-то, средь звёзд и живых,
Тени в себе, а внешне — простые мальчишки.
Тени себя, где-то в когорте ушедших родных,
Тени во тьме, с ней, мы, вместе, братишки.

Где-то горит наш трижды терзанный флаг,
Где-то огонь добивает последних живых.
Где-то во тьме пирует извечный наш враг,
Где-то томит он в тюрьме всех родных.

В тень мы пришли, чтобы стать тем мечом,
Что поражает созвездья, планеты, плеяды.
Ты поддержи нас, крылом, крепким плечом,
Ты защити нас, средь потерь, звездопадов.

Мы хоть и в небе, земле, да средь звёзд,
Будем покой твой вовек сохранять.
Путь наш таков, и довольно не прост,
Тяжесть, которую сложно поднять.

Может и в песне слова слишком сложны,
Да и мелодией стихи не владеют такой.
И для кого-то, кто любит, они не важны,
Но протянутся к тебе они крепкой рукой.

Отверженный Дроу.

Отверженное сердце боль пронзила,
Дроу поразила ты, о светлая княжна,
И смехом своим свиту заразила,
А чистая любовь отныне не нужна.

Ну и что, что тёмный кожи мой окрас,
И красные глаза пылают во тьме ночи?
Я вас любил, но вот, огонь погас,
Нет сил терпеть твои призренья, очи.

Мне б прикоснуться к образу тебя,
Увидеть, что в твоей душе томится.
Быть может, я воскресну, вновь любя,
Быть может, этот образ мне приснится.

Но как отверженной душе тебя спросить,
И показать, что больно мне и одиноко?
И это сложно, чувства снова воскресить,
Ведь словом бьют, причём весьма жестоко.

Повержен я, твоим мечом, душа в крови,
И кровь бежит с невидимых ран моих.
Познал я цену той безудержной любви,
И силу адских слов, пронзающих твоих.

Глаза, полные любви.

Свет от  зданий, перекрёстков дорог,
К любимой,  путь, луч фонаря озарил
Ждёт меня любви, и нежности чертог,
Он мне спокойствие, в ночь, подарил

И вот, увидев, любимой, нежный взор,
Как сияние моря, среди тысяч огней
Свет фонаря, как немой, слепой укор,
Растворяется вспышкой, пред ней

Глаза, полные любви, горят огнями,
Поцелуй любви, вспыхнет как блик
Тьма навсегда отсутпит пред нами,
Навсегда запечатлев, в мыслях, лик

Так проходит, городская, тихая, ночь
И рассвет, озарит, тонкий тела узор
Говоря, что не в силах мне помочь,
Оторвать от любимой, ласки взор

Глаза, полные любви, горят огнями,
Словно тысячи солнц, как утра заря
Опять рассвет встанет между нами,
Сердце, любви, в тихое утро даря