Стоянка одна минута
засыпанной вчерашним сизым снегом.
Цветные лошади навеки онемели,
забыв о беззаботном детском беге.
Их гривы ледяные,
в их глазах слюда.
На них никто не сядет.
Никогда.
И это странное соседство —
ждать тебя у чуда,
пока за ним ржавеют поезда.
Я грею пальцы о стаканчик с кофе.
Безвкусный кипяток обжёг язык.
Ты там,
внутри,
потерян на Голгофе
своих путей,
ты к одиночеству привык.
А может, не привык —
ты просто сдался,
растаял в гуле сотен голосов,
с гранитной пылью станции
смешался,
стал тенью от проржавленных часов.
Я вижу —
в пальцах медный пятачок.
Наверное, бросаешь снова «решку»:
«уехать прочь»?
Останься дурачок,
играй на жизнь в последнюю насмешку.
А впрочем, нет.
Твой взгляд давно потух.
Ты держишь медь,
как талисман бессилья.
Ты — не игрок,
а только ангел,
дух,
которому ты сам подрезал крылья.
Я мог бы постучать в стекло.
Войти.
Спросить «который час?»,
толкнуть плечом случайно.
Пересекутся наши два пути,
чтоб разойтись —
нелепо и напрасно.
Ты вздрогнешь,
словно я — игла в руке,
пронзившая твой мир,
твою дремоту,
и отвернёшься.
В этом сквозняке
слова теряют всякую остроту.
Я докурю.
Раздавленный бычок.
Каблук.
Фонарь мигнёт и растворится в мгле.
Я слышу твоего не сердца стук —
состав,
идущий по другой земле.
Он рвётся,
он скрипит,
он жаждет срыва,
он хочет в темноту, где нет путей.
А я снаружи.
Вижу лишь надрывы
бегущих по табло
огней,
людей.
И каждый, кто уходит в снегопад,
свой поезд выбирая наугад,
тем самым предает —
пусть и невольно —
того, кто ждёт.
Того, с кем слишком больно.
И разминутся,
словно два луча,
не обернувшись, в сумерках гранитных...
Как страшен в отраженьи
поворот плеча
увидеть тех,
с кем был навеки слит ты.
...Я — часть вокзала.
Ржавчина перил.
Я врос в гранит,
в его немую стужу.
Я ждал не тех,
кто поезд пропустил.
Я ждал того,
кто сам себе не нужен.
И видел,
как в звенящей тишине
Бегут огни
табло,
мигают строчки:
«Ты прибыл внутрь себя. Ко мне».
Потом бегут тире,
за ними люди,
точки...
*** © Бойков Ю.Б. (Ноябрь 2026) ***
Свидетельство о публикации №126110403299