Мы в юности уверены

Мы в юности уверены, что книги
Откроют нам все тайны бытия,
И бабушкины тихие молитвы
С улыбкой снисходительной тая,
Мы дерзко нос заносчиво вздымали:
«Ну что ты понимаешь в прошлых днях?»
А дни текли, и силы отнимали,
И оставляли седину в кудрях.
И жизнь учила — солоно и больно,
Сбивая спесь, наотмашь, без отказ.
И вспоминаешь плача, невольно
Слова, что согревали в горький час.
Про то, что с Богом жить намного легче,
Что за мужем — укрыта от ветров,
Что время не щадит и лишь калечит,
Лишая нас опор и очагов.
Всё понято. Да некому признаться,
И некому сказать теперь: «Права…»
Лишь остаётся в памяти держаться
За эти запоздалые слова.

Зажав в руках упрямые тома,
Мы верим в торжество иных теорий,
Пока не убедимся сами, что сама
Жизнь не вмещается в границы траекторий.
«Ты лапти сплел, а я учусь летать», —
Сквозит в улыбке юного невежды.
Но время начинает отнимать,
Срывая иллюзорные одежды.
Сначала — щедрый, но обманный взлет,
Прилив безумных сил в начале круга.
Затем — зима, безжалостный расчет,
Где каждый шаг становится натужен.
И сквозь года, как чистая вода,
Проступят смыслы, скрытые когда-то:
Что вера — не пустая суета,
А за спиной мужчины — нет расплаты.
Мы ищем вечность в спорах мудрецов,
Гордыней заслоняя свет и жалость,
И лишь у неба праведных творцов
Осознаем, какая это малость —
Вся наша «просвещенность». Истина проста,
Она звучала в тихом слове близком.
Но между нами — время и черта,
И не успеть уже вернуть поклоном низким.