Ноев Ковчег

Я ехала в плацкарте, в душноте,
Где полка — дом, 
а проводник — как волк,
И люди, и зверьё — в одной черте,
И чей-то крик полночный не умолк...

Он начал в полночь. Или в час? Не помню...
Он начал так, как будто режут — в крик!
И мать его — в наушниках, в истоме,
Отец в окно глядит, как будто он постиг
Какой-то дзен... А я лежу у края,
Считаю слёзы и чужие сны...
Собака тявкала, вздыхая,
И кошка пела песни Сатаны.

Младенец не плакал — он плавил эфир!
Ревел, что мир — сплошной обман...
Маманя бездушно жевала зефир,
Папаша храпел, как будто султан...

И вот взмолилась я:
«Ну сколько ж можно, братцы?!
Ведь это поезд, а не Божий суд!
Пора бы этим крикам прекращаться,
Но все кругом молчат, как будто ждут...»

Узрела я истину в этом пространстве,
Наш чудный поезд — есть Ноев ковчег!
Там каждый сам себе и суд, и паства,
И каждый — одинокий человек.

Собаки, кошки, дети —
И я, с пустой душой и злым лицом...
Плацкарт — он как Россия: без оценки.
Мы просто едем. И наш общий дом —
Под стук колёс и тесноту у стенки —
Плывёт в ночи под сумрачным крылом.