Кто ходит по цепи кругом?

Нет, тех не понял, нет, никак. 
Мне он сказал: «Андрей…»
Но сам ли говорить он это волен?..
Да нет, да нет, конечно,
в ка…
В капкан из сна, гипноза, доли
тьмы тёмных чар моих;
в вратах…
Нет, не помогут звуки с наших колоколен.   
Ты стал катком стрелок,
ты шёл, но ты и спал…
И если меня спросишь: «Всей ли былью я доволен?»
Я отвечу тебе…
«В прах!»
Два колпака твоих «умолкли»,
но ты с клещами был,
остряк…

Но ты и с прутьями спокоен…
Тогда тебе рассказывал с атак,
потом царю про то
и царь-то ох, как был расстроен…
Вы зачем меня
втянули?!
Я бы взял вас всех!
Всех взял!..

Мне кто точить накажет? В тьме: «А кто вы?» -
нет, когти - железяки, мрак… От фраз?
Сей зверь в свирепости известен, в боли,
но, нет, не здесь и не сейчас,
но на зелёном дубе в роли…
Златую цепь топтать и днём и
ночью… Вот держи скорей ещё,
но это если вровень
и чуть правее… Ох, там, ё!
Песни, песни! Песни!
Кто их?!
Кто их бросил снова, дабы в бок?..
Да, в левый мой мохнатый.
Кто их?
Да кто их?! Кто их в сказки уволок?!
Чудеса там: леший водит,
там на ветвях сидит зовёт…
К русалкам я, к мне ведомым дорожкам;
следы мои большие,
вот…   
А там избушка, ам, на очень вкусных курьих ножках 
стоит под боком…
Где жирней?
Отведаю, пожалуй, с них ни с чем немножко…

Да, я скушал
с сих…
 
Там дол, там лес, видений хоть поешь и ложкой.
Там на заре подымут
волны
и тридцать витязей на брег песчаный с бесподобным,
да, дядька их большой
морской…
Пленяет грозного царя там королевич в оном.
Там в облаках, чрез них
перед народом
волхвы на вече понесли по новой…
Куда девать теперь богатыря?!
Царевна там в темнице дюжит,
а с изумрудной волк с ней верно дружит.
Сама собой ступает, кружит
Баба, ах, меня
Яга…
Как царь Кащей над златом жахнет:
«Здесь русский дух!
Здесь Русью бахнет!» -
конечно, был там, цвёл и вид…
Я вскоре слышал: «Кот учёный!
Ты!» -
нет, не стрелок… Ах, как зовут его, ах, как же?!
Но он: «Точно,
точно
здесь…»

«Здесь точно,
точно
Русью
пахнет…»

«Здесь Русью пахнет».