Ты помнишь?

Ты помнишь то утро, те светлые дали,
Как в морды нам дали, зачем-то ведь дали?
Мы долго бежали по полю, где мята
Случайно ногами пугливыми смята.

И надо же было в заброшенном доме
Наткнуться на лешего в книжной истоме.
Он чмокал губами, листая страницы,
Снимая с сознанья любые границы.

И с каждой секундой той встречи кричаще
В твоей и моей голове, будто в чаще,
Рождались пугливые образы жути,
А леший сидит и глядит, и не шутит.

И стены у дома бурлят животами,
А стены ли это. Вот что-то под нами
Заерзало, выползло, шерстью покрыто —
Не кот, не енот, а живое корыто

Ворчливо толкнуло в мой правый ботинок:
"Здесь всяким не рады, не мните картинок!"
Какие картинки? Бугры под ногами,
Похожие может быть на оригами.

И тесно становится в доме живучем.
Вдруг леший привстал и провыл:" Книг не учим?"
Страницы с рук лешего вьются, как змеи,
И пол поднимается, с другом не смеем

Помыслить сейчас о побеге. Куда нам,
Таким храбрецам, бесхребетным ботанам,
И мямлим тихонько, что учим и учим,
Ведь скоро экзамены, даже до кучи.

А леший растёт, и домина всё меньше,
Теснее в том доме, теснее, но леший
Никак не уймётся, не знает пощады,
Швыряет слова нам по морде. Прощай ты.

Вдруг взвизгнул я странным по-детски надрывом,
И голос в том доме не блещет порывом
И вихрем подняло нас с другом над полом
И тексты завыли и крыша на полном

Ходу отлетела к мерцающим далям,
Где звёзды, кометы и воздух из стали,
И ринулась с неба обратно как коршун
На нас обречённых с ударом потвёрже.

Темно, непонятно и тихо, нет дома
И леший исчез, только тяжесть от тома.
Зажмурился дважды и мятное поле.
И с другом бежим и бежим поневоле.

Откуда бежим и куда через утро,
Не видно границ, вместо воздуха пудра —
Туманное месиво, нет горизонта
И спать очень хочется. Поле. Как в рондо.

Уже и не помню. Ты помнишь дружище,
Наш класс, одноклассников. Препод-ужище...
Звонок от будильника. Сумрачный вечер.
Я дома? Я дома. Всё сон. Он не вечен.

Бывают же сны как реальность. Да хватит!
Встаю, улыбаясь, счастливый с кровати.
А завтра экзамен. И литература.
Я знаю, я помню. Всё та же текстура—

Бумажное в воздухе сердце у дома.
Не прячется сердце от бренного тома.
Гигантская книга. В ней жизни не скрыться,
Но если всмотреться в знакомые лица...

Вернее, в слова и вертлявые буквы
Летят за окном, словно книжные брюквы.
Одёрнулся. Что это? Я же в квартире.
Но леший на стуле, и я в антимире.