Я восстал, словно воющий ветер...

Я восстал, словно воющий ветер.
Закружил, словно зимняя вьюга.
Приручил... И за них я в ответе.
Я уйду на зимовия с юга.

Я дойду до Кокшаг или Мамокш
По полям, по лесам, по болотам.
Что-то страшное слышится на ночь,
Копошится в вагончике кто-то.

И костёр мой ни светит, ни греет -
Это всё пронизающий ветер...
Мне б добраться дотуда скорее.
Моё солнце мне больше не светит...

И достану Я поутру сети,
Что шевелятся пойманной рыбой.
А она всё меня не заметит.
И на сердце как-будто бы глыба.

И леса полны дичью, грибами,
И так много несобранных ягод.
Что-то страшное вынесет память,
Словно мало мне горечи, тягот.

Закипит котелок на треноге,
И запахнет заваренным чаем.
Под чертой подвести бы итоги
И укрыться в берлоге до мая.

Я упал как подкошенный наземь.
Бессердечная сука прижала.
Слава Богу, всё сухо - нет грязи
И остро моё чёрное жало.

Гравитация шутит со мною.
Ночь темна, заплетаются ноги.
И обходят пока стороною,
Нас медведи, готовя берлоги.

Мне бы тоже в зимовье до мая,
Провалиться во сны или дрёму.
От мозолей кровавых хромая,
Подстелил бы где надо солому.

Если б знать наперёд, как всё будет,
И вернуться назад, и исправить...
Избежать злых, неправедных судеб...
Оказаться в божественном праве.

И рога свои сбросили лоси,
И к нам в лагерь заходят чужие.
Осыпается листьями осень,
И сгибается тяжестью выя.

И листы ненаписанной книги,
И засохшие, напрочь, чернила...
Давят душу стальные вериги,
Но в руках появляется сила.

Я упал, как подкошенный пулей,
Выпив много конины дубовой.
Сер и пуст оказался тот улей,
Но за мною - последнее слово.

Мне б воспрять, словно воющий ветер,
Закружить, словно зимняя вьюга,
И распутать тяжёлые сети,
Ликовать за чертою, вне круга.