Богине

Когда сойдут на землю тени ночи
И вспыхнет свод несметными огнями,
Я к небесам опять склоняю очи,
Томим немыми, горькими слезами.
Там, на вершине гордого эфира,
В короне звёзд, сияющей нетленно,
Царит она, владычица полмира,
Пред кем душа трепещет сокровенно.

Её чело — сиянье снежных далей,
Где не ступала смертная тревога,
В нём нет следа сомнений и печалей,
В нём дышит стать небесного чертога.
А локоны густою тёмной тучей
Ложатся плавно на литые плечи,
И каждый взмах, таинственный и жгучий,
Дарует свет, что ярче всякой свечи.

Глаза богини — бездны океана,
В них вечность дремлет сапфировым ядом,
Их глубина влечёт без обмана,
Но губит сердце равнодушным взглядом.
В них не найти ответа и пощады,
Лишь тишина космического звона,
Они не знают страсти и отрады,
Холодным светом глядя с высоты закона.

Её уста — бутон цветка святого,
Чей алый цвет не тронет тлен столетий.
Они не молвят ласкового слова,
Не дарят нежных вздохов и приветий.
Улыбка та — как вспышка яркой молний,
Что жжёт дотла, надежды обрывая,
И я стою, немой тоской наполнен,
Пред ней бессильно руки опуская.

А гибкий стан — поэзия движенья,
Изгиб плеча, как мраморная нежность,
В её походке — тайное значенье,
Летит легко, вступая в безмятежность.
Она богиня, ангел поднебесный,
Прекрасней роз в лазуревом саду,
А я — лишь путник, смертный и безвестный,
Что по камням к огню её бреду.

Но ей неведом пламень сей сердечный,
Моих молений тихие раскаты
Уносит ветер в пустоте беспечной,
И гаснет луч багрового заката.
Она парит в величии сиянья,
Не опуская взор в мою долину,
Оставив мне безумие страданья
И верность чувств, в которых я сгину.

Пускай любовь останется без звука,
Пусть холодна небесная черта —
Благословенна сладостная мука,
Когда в душе горит её мечта!
Я буду вечно славить образ ясный,
Встречать рассвет с её святым венцом
И гибнуть молча пред зарёй прекрасной,
Любя богиню с преданным лицом.