Всё о любви. По строкам Тургенева!

      Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти.
Только ею, только любовью держится и движется жизнь вопреки смерти.

   Я бы отдал весь свой гений и все свои книги за то,
чтобы где-нибудь была женщина, которую беспокоила бы мысль,
опоздаю я или нет к обеду. Ожидание любимого – это тоже любовь и жизнь!

   Кто не видал таких слёз в глазах любимого существа,
тот ещё не испытывал, до какой степени, замирая весь от благодарности и от стыда,
может быть счастлив на земле человек,
видящий напротив счастливые глаза милого существа.

Дети чувствуют, кто их любит.
Ведь они видят всё прекраснее, когда их родители любят!

— Вы не думаете ли, что я его люблю, — сказала она мне в другой раз. — Нет;
я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз, как фонаря свет.
Мне надобно такого, который сам бы меня сломил...
Бог милостив! Я на такого не наткнусь,
Никому в лапы, ни-ни, не попадусь!

   Я сказал, что с того дня началась моя страсть;
я бы мог прибавить, что и страдания мои начались с того же самого дня,
но были они не всласть!

   Знать, он был создан для того,
Чтобы побыть одно мгновенье
В соседстве сердца твоего.
Но на бесконечное мгновение.

— Посмотрите, как хорошо! — сказал я, невольно понизив голос.
— Да, хорошо. — также тихо отвечала она, не смотря на меня .
— Если б мы с вами были птицы как бы мы взвились, как бы полетели...
— Но мы не птицы! – улыбнулвсь она, опять не посмотрев на меня.
— А крылья могут у нас вырасти, — возразил я.
— Как так? Когда будут?
— Поживете — узнаете. Есть чувства, которые поднимают нас от земли.
Не беспокойтесь, у вас крылья будут.
— А у вас были?
— Как вам сказать... Кажется, до сих пор я ещё не летал.
Но многие мне говорили, что такие полёты не забыли!

   О, кроткие чувства, мягкие звуки, доброта и утихание тронутой души,
тающая радость первых умилений любви, — где вы, где вы – светоч моей души?

Любовь — белиберда, непростительная дурь.
В душе она похожа на миллионы непрекращающихся бурь!

– И вы желали бы знать причину этой сдержанности,
вы желали бы знать, что во мне происходит? Нет?
– Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом.
И вы не рассердитесь в ответ?
– Нет.
–Базаров стоял к ней спиною и переспросил:
Нет?
– Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились в ответ.

— Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете:
вот в чём ваше несчастье…
А может быть  это и есть  счастье?

 Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне,
я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей…
но я не сказал его ей,
я не сказал ей, что я люблю её всё сильней…

   Первая любовь — та же революция без тени сомнения:
однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит
и разрушен в одно мгновение,
молодость стоит на баррикаде, высоко вьётся её яркое знамя —
и что бы там впереди её ни ждало — смерть или новая жизнь —
всему она шлёт свой восторженный привет, любовь – это необыкновенно-новое познание!

Тайны человеческой души велики, а любовь среди этих тайн —
самая недоступная из всех возможных тайн!

   Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и любимым не быть!
Возможно ли так жить?

    Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви
и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что стал совсем не молодец,
он ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

   Любовь — в ней всё тайна: как она приходит, как развивается, как исчезает.
То является она вдруг, несомненная, радостная, как день;
то долго тлеет, как огонь под золой ночь и следующий день,
и пробивается пламенем в душе, когда уже всё разрушено;
то вползает она в сердце, как змея, то вдруг выползет из него вон...
потому что не всё в любви может быть разрушено…

   Сын мой, — писал он мне, — бойся женской любви,
бойся этого счастья, этой отравы... если не отвечают любовью  в твоей любви…

   Умоляю вас, не выходите замуж без любви, по чувству долга, отреченья, что ли…
Это то же безверие, тот же расчёт — и ещё худший, чем жить без любви одному на воле...

   Она смотрит и думает:
вы все, господа, благородны, умны, богаты,
вы окружили меня, вы дорожите каждым моим словом,
вы все готовы умереть у моих ног, я владею вами... как сапоги солдатом…
 А там, возле фонтана, возле этой плещущей воды,
стоит и ждёт меня тот, кого я люблю, кто мною владеет близ этой воды.
На нём нет ни богатого платья, ни драгоценных камней, никто его не знает,
но он ждёт меня и уверен, что я приду, —
и я приду,
и нет такой власти, которая бы остановила меня,
когда я захочу пойти к нему, любя,
и остаться с ним, и потеряться с ним там, в темноте сада,
под шорох деревьев, под плеск фонтана... которым я буду рада!

- Я хочу любить для себя; я хочу быть номером первым.
- Номером первым   <...>.
- А мне кажется, поставить себя номером вторым  в жизни —
Вот всё назначение нашей жизни.

   Заметили ли вы, что на дубе — а дуб крепкое дерево —
старые листья только тогда отпадают, когда молодые начнут пробиваться?
Точно то же случается и ос старой любовью в сильном сердце:
она уже вымерла, но всё ещё продолжает держаться;
только другая, новая любовь может её выжить и новой любви дождаться!

   Да и кто любит в наше время? Кто дерзает любить?
Только тот, кто самое прекрасное в нашей жизни не позволит себе забыть!

   Горе сердцу, не любившему смолоду!
Слава сердцу, забывающему старость и злость!

   Я хотел только объяснить, почему природа, по-твоему, так на нас действует.
Потому, что она будит в нас потребность любви и не в силах удовлетворить её.
Она нас тихо гонит в другие, живые объятия, а мы её не понимаем
и чего-то ждём от неё самой, вместо того, чтобы получить всё не от неё!

   Я нахожу это прекрасным, когда кто-то тайно молится за тебя.
И я не знаю другой, более глубокой и чистой любви.
Но только ли молитвой возможно созавать новую жизнь, любя?

...да и женился он по любви,
а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда не выходит.
Но ведь жизнь проходит не сразу наполненная счастьем  при женитьбя без любви.

   Любовь на всякий возраст имеет свои страданья.
Как и свои неожиданные встречи и свиданья!

    Ты проштудируй-ка анатомию глаза:
откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду издалека?
Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество.
Пойдём лучше смотреть любящего весну жука!
Вот только ли глазами он видит и любит всё издалека?

— Разве я не могу любить? — промолвила она.
— Едва ли! Только я напрасно назвал это несчастьем.
Напротив, тот скорее достоин сожаления, с кем эта штука случается, к несчстью.
— Случается что?
— Полюбить. Вот что!
— А вы почём знаете? Как об этом узнаёте?
— Понаслышке, как все, там лишь всё познаёте…

Когда так радостно, так нежно
Глядела ты в глаза мои
И лобызал я безмятежно
Ресницы длинные твои;   <...> 
Скажи мне: мог ли я предвидеть,
Что нам обоим странно суждено
И разойтись, и  ненавидеть вновь любовь,
Погибшую давным-давно?

Разве любовь – естественное чувство?
Разве человеку свойственно просто любить?
Любовь – болезнь; а для болезни закон не писан.
Но без законов красоты любви – нам невозможно жить!

   Не мудрствуйте лукаво, не называйте слабостью крик вашего сердца,
которое не хочет отдаться без нжной любви.
Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком,
которого вы не любите и которому хотите принадлежать… в чарах любви!

   Порох она настоящий.  До сих пор ей никто не нравился,
но беда, если она кого полюбит!
А ещё большая беда, если она разлюбит!

   Какая ночь! серебристая, темная, молодая!
Как хорошо теперь тем, кого любят! Как им весело не спать!
Ты будешь спать, Андрей Петрович?
Или будем о прекрасном мечтать?

   Ты послушай сам: любовь... какое сильное, горячее слово!
Природа... какое холодное школьное выражение! Будто снег идёт снова…

  Надо обновляться молодостью тех, которых любишь,
которых любил, любишь и любить будешь!
______________________

Тургенев Иван Сергеевич, 28 октября 1818 - 1883 — русский писатель-реалист, поэт, публицист, драматург, прозаик и переводчик. Один из классиков русской литературы, внёсших наиболее значительный вклад в её развитие во второй половине XIX века. Член-корреспондент Петербургской академии наук по разряду русского языка и словесности (1860), почётный доктор Оксфордского университета (1879), почётный член Московского университета (1880).

Цитаты о любви!

    Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

  Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Я бы отдал весь свой гений и все свои книги за то, чтобы где-нибудь была женщина, которую беспокоила бы мысль, опоздаю я или нет к обеду.

Кто не видал таких слёз в глазах любимого существа, тот ещё не испытывал, до какой степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.

Дети чувствуют, кто их любит.

— Вы не думаете ли, что я его люблю, — сказала она мне в другой раз. — Нет; я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз. Мне надобно такого, который сам бы меня сломил... Да я на такого не наткнусь, бог милостив! Не попадусь никому в лапы, ни-ни!

Я сказал, что с того дня началась моя страсть; я бы мог прибавить, что и страдания мои начались с того же самого дня.

   Знать, он был создан для того,
Чтобы побыть одно мгновенье
В соседстве сердца твоего.

— Посмотрите, как хорошо! — сказал я, невольно понизив голос.
— Да, хорошо. — также тихо отвечала она, не смотря на меня.
— Если б мы с вами были птицы как бы мы взвились, как бы полетели...
— Но мы не птицы!
— А крылья могут у нас вырасти, — возразил я.
— Как так?
— Поживете — узнаете. Есть чувства, которые поднимают нас от земли. Не беспокойтесь, у вас будут крылья.
— А у вас были?
— Как вам сказать... Кажется, до сих пор я еще не летал.

   О, кроткие чувства, мягкие звуки, доброта и утихание тронутой души, тающая радость первых умилений любви, — где вы, где вы?

Любовь — белиберда, непростительная дурь.

– И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит?
– Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом.
И вы не рассердитесь?
– Нет.
– Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

— Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чём ваше несчастие.

  Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей… но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю её…

   Первая любовь — та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновение, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя — и что бы там впереди ее ни ждало — смерть или новая жизнь — всему она шлет свой восторженный привет!

Тайны человеческой души велики, а любовь — самая недоступная из этих тайн.»

«Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!

Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

   Любовь — в ней всё тайна: как она приходит, как развивается, как исчезает.
То является она вдруг, несомненная, радостная, как день; то долго тлеет, как огонь под золой, и пробивается пламенем в душе, когда уже всё разрушено; то вползает она в сердце, как змея, то вдруг выползет из него вон...

Сын мой, — писал он мне, — бойся женской любви, бойся этого счастья, этой отравы...

Умоляю вас, не выходите замуж без любви, по чувству долга, отреченья, что ли… Это то же безверие, тот же расчёт — и ещё худший.

   Она смотрит и думает: вы все, господа, благородны, умны, богаты, вы окружили меня, вы дорожите каждым моим словом, вы все готовы умереть у моих ног, я владею вами...
А там, возле фонтана, возле этой плещущей воды, стоит и ждёт меня тот, кого я люблю, кто мною владеет. На нём нет ни богатого платья, ни драгоценных камней, никто его не знает, но он ждёт меня и уверен, что я приду, — и я приду, и нет такой власти, которая бы остановила меня, когда я захочу пойти к нему, и остаться с ним, и потеряться с ним там, в темноте сада, под шорох деревьев, под плеск фонтана...

— Я хочу любить для себя; я хочу быть номером первым.
— Номером первым
<...>.
А мне кажется, поставить себя номером вторым — всё назначение нашей жизни.

Заметили ли вы, что на дубе — а дуб крепкое дерево — старые листья только тогда отпадают, когда молодые начнут пробиваться? Точно то же случается и с старой любовью в сильном сердце: она уже вымерла, но всё ещё держится; только другая, новая любовь может её выжить.

   Да и кто любит в наше время? Кто дерзает любить?

Горе сердцу, не любившему смолоду!

Я хотел только объяснить, почему природа, по-твоему, так на нас действует. Потому, что она будит в нас потребность любви и не в силах удовлетворить её. Она нас тихо гонит в другие, живые объятия, а мы её не понимаем и чего-то ждём от неё самой.

   Я нахожу это прекрасным, когда кто-то тайно молится за тебя. И я не знаю другой, более глубокой и чистой любви.

...да и женился он по любви, а из этих из любовных свадеб ничего путного никогда не выходит.

   Любовь на всякий возраст имеет свои страданья.

Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдем лучше смотреть жука.

— Разве я не могу любить? — промолвила она.
— Едва ли! Только я напрасно назвал это несчастьем. Напротив, тот скорее достоин сожаления, с кем эта штука случается.
— Случается что?
— Полюбить.
— А вы почём знаете?
— Понаслышке.

   Когда так радостно, так нежно
Глядела ты в глаза мои
И лобызал я безмятежно
Ресницы длинные твои;
<...> 
Скажи мне: мог ли я предвидеть,
Что нам обоим суждено
И разойтись, и ненавидеть
Любовь, погибшую давно?

<...> разве любовь – естественное чувство? Разве человеку свойственно любить? Любовь – болезнь; а для болезни закон не писан.

...не мудрствуйте лукаво, не называйте слабостью крик вашего сердца, которое не хочет отдаться без любви. Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать…

Порох она настоящий. До сих пор ей никто не нравился, но беда, если она кого полюбит!

Какая ночь! серебристая, темная, молодая! Как хорошо теперь тем, кого любят! Как им весело не спать! Ты будешь спать, Андрей Петрович?

Ты послушай сам: любовь...какое сильное, горячее слово! Природа... какое холодное школьное выражение!

Надо обновляться молодостью тех, которых любишь.