Питер

Этот город похож на меня без одежды:
Золотой, неприступный, и где-то там между
Разговоров, и слов, и домов случайных
Ароматней духов – петербургские тайны.

Слушай, Питер, ведь ты до сих пор иностранец,
Сколько раз с твоей кожи снимали сей глянец!
На каком говоришь ты: поребрик, да пухта?
Ты мой тайный роман, бухта радости, будто.

Бросишь камешек с берега: бульк да бульк.
Я зову тебя Петей, а ты Петербург,

Ты серьёзен в имперском привычном размахе.
Как снимал ты, о боже, из снега рубахи
Каждый год с мускулистых своих мостовых,
И горел, как в поту, в янтарях дождевых,

Ты дышал тяжело своим турьим прибоем,
Пах листвою сырой, морем пах и любовью,
Ты мне голову в детстве ещё закружил...
Я держусь за тебя до натянутых жил.

Коротки наши встречи, разлуки так долги.
По Неве я ходила, бывая на Волге,
На Московскую плитку ступала ногой, -
Горевала нога: Петербург дорогой!

А теперь ненадолго назначив свиданье,
Ненадолго прерву дорогое страданье:
Словно божьей рукой в нецелованный год
Опустил на живот твой меня самолёт.

Для меня приоделся кокетливо ты,
Предо мной выгибаются кошки-мосты,
Вышина распушает свои облака,
Покрывается рябью волненья река.

Солнце болит в середине неба,
Трубы кирпичные просят хлеба,
Голуби всплёскивают синевой
И небо на землю несут с собой.

Сладки твои завитые решётки,
Узкие улицы, будто чётки.
Горек – бессонный мой белый сон,
Да чёрный кофе под красный звон.