Вахта

1.
Кузбасс. В район "Таёжной" шахты,
Там, где кедровки голосят,
Приехал к осени на вахту
Мужчина лет под пятьдесят.

Уставший от домашней склоки,
Что отбирает уйму сил,
На месяц тупо "сделал ноги"
Туда, где денежку "косил".

Так повелось, что после смены
Он заходил обычно в бар,
Где познакомился мгновенно
С мадам, чей стиль "a la noir" [а ля нуар]:

Блондинка в чёрном, худощава,
Стройна, красива, средних лет,
Парфюм - корица, свежесть, травы,
И кавалера, вроде, нет.

В его душе разверзлись тучи,
А в голове осел туман,
И очень скоро был закручен
Не хитрый вахтовый роман.

Припомнил, как встречать рассветы,
Обрёл покой, тепло, экстаз...
Теперь сюда, на вахту эту
Он приезжает в пятый раз.

И каждый день, устав немного,
В порядок приведя себя,
Шагал изученной дорогой
Туда, где ждут его, хотят.

Нажал звонок, отбросив думы,
Держа бутылку и букет,
За дверью - аромат парфюма
И запах жареных котлет.

Она открыла, улыбаясь,
Понять давая, что ждала,
На удивление простая
Хозяйка дивного стола.

С опаской ел, стараясь будто
Не показаться ей жлобом,
Но всё умял за две минуты,
С чего оцепенел столбом.

Вскочил, схватился за посуду,
Про голод что-то ляпнув аж...
Она, смех сдерживая чудом,
Дала конкретный инструктаж:

"Оставь тарелку. В душ, и в койку!
Я за тобой. И уж потом...
Поговорим о доле горькой.
Конечно, если не уснём."

С улыбкой в душ пошёл, покорный,
И мысль глодала, как шакал,
Что эта женщина бесспорно
Есть та, кого всю жизнь искал.

И что важнее, кто ответит?
Рутина брачная с тоской,
Иль раз в году медовый месяц,
Где ласки, счастье и покой?

Она нырнёт под одеяло,
Прижавшись телом всем к нему...
Да... Как же людям нужно мало
Для счастья, судя по всему!

Забылись боли и рутина,
Когда вихрь страсти их настиг,
И слились вместе воедино,
Приблизив тот желанный миг...

С тем сон в объятиях. А утром,
Очнувшись от прилива сил,
Ещё немного камасутры,
И в путь, на вахту заступил

С желудком полным, не обижен,
В ремне последняя дыра,
Но пусто Там, ремня что ниже...
Эх, как же дама та мудра!

2.

Часы идут, летят, порхают
В триумфе сладком душ и тел,
Безудержно, не замечая,
Как быстро месяц пролетел.

Он возвратился в мир свой старый,
И ждал от жизни только миг,
Когда вернётся к Ней, усталый,
От вахты к дому напрямик.

Семья - святое: деньги, помощь,
Поддержка выросших детей,...
Но день пройдёт, наступит полночь,
И он опять духовно с Ней.

Не нужно быть великим гуру,
Иль Вангой, видящей насквозь...
Его жена отнюдь не дура,
Мозги и опыт дал Господь,

За столько лет от слова, взгляда,
От жеста, что лишь ей знаком,
Всё понимала так, как надо,
Что происходит с мужиком...

И, да, она его любила,
Пока в ответ его душа
К ней с бескорыстием стремилась
Без риска, страха и гроша...

Бывало всякое, конечно,
Коллеги, бани, и т.д.,
Что ж, мужики не безупречны,
Грехи всегда, грехи везде.

А баба тащит воз семейный
С едой, уборкой и детьми,
Неприхотливо, откровенно,
С любой болячкой, чёрт возьми.

Не спорю, есть и исключенья,
Но по природе по своей
Такой расклад обыкновенно
Касаем большинства людей.

Теперь уже не так, как прежде,
И муж её совсем не тот,
Но теплилась ещё надежда:
Вдруг перебесится, пройдёт

В уюте стен родного дома,
В кругу семейных вечеров...
Но у него всё снежным комом,
Чем дальше в лес, тем больше дров.

В уме считая дни до вахты,
Всё проносилось, как во сне,
Примерно, как бегут ландшафты
В вагоне поезда в окне.

Мечты рассеяли вниманье,
Он стал не свой, не объясним.
Не поддавалось пониманью
Всё, что происходило с ним.

Рассудок шаток, как в семнадцать,
Готов хоть в омут с головой,
И чувствам полностью предаться,
Мораль похоронив с молвой.

И днём, и ночью нет покоя,
А переписка и звонки
Любые мысли перекроют...
Слабы бывают мужики...

По окончании работы,
Всецело думая о Ней,
Садился в старую Тойоту
И мчал среди ночных огней

Он безрассудству сообразно,
Представив единенье тел...
И не заметил, как на красный
На перекрёсток улетел.

Удар, и выброшен на встречку,
Ещё удар, переворот...
А дальше кома, стук сердечка,
И звуки кардиочастот...

3.

Когда-то в юности беспечной,
Немного после двадцати,
Он поступил бесчеловечно
С девчонкой, Господи, прости.

Тогда ей было восемнадцать,
Она была юна, свежа,
Готова целиком предаться
Тому, чей взгляд бросает в жар,

Казался лучше всех на свете,
Любила, счастлива была...
А он воспользовался этим
Лишь для интимного тепла.

В часы экстаза он в постели
Ей даже что-то обещал,
Но на словах лишь, а на деле
Уже другую повстречал.

Ему признаться было надо,
Но струсил, не хватило сил...
Увы, такое сплошь и рядом
Доводит юных до могил.

Она ждала, как собачонка,
И слишком поздно поняла,
Что нет его... Плюс ждёт ребёнка...
Достала скальпель из стола...

Но всё же ангельские крылья
Не дали мир покинуть сей,
Закрыв путь вовремя к могиле,
И мать послав в квартиру к ней.

Итог попытки суицида -
Режим, больничная постель,
И в скором времени из вида
Она исчезла без вестей.

Его ж душа не раскололась:
Друзья, семья, карьерный взлёт...
Забыл с годами внешность, голос,
И тело юное её.

Теперь же, выходя из комы,
Открыв с усилием глаза,
Сквозь муть увидел взгляд знакомый,
Что память слабую терзал.

Блондинка в чёрном, та, с "Таёжной",
К нему проделав долгий путь,
Стояла рядом, не тревожна,
Не озабочена ничуть,

Взгляд ледяной и безразличный,
Халат, накинутый слегка,
Лишь на плечах белел цинично,
На краткость встречи намекал.

Он огляделся. В масках лица,
Но их узнал - жена и дочь.
Блондинка: "Я пришла проститься,
Тебе ничем уж не помочь."

Сняв бело-голубую маску,
Проговорила без души:
"Теперь судьба твоя - коляска,
Наверно, где-то согрешил..."

Он прошептал, слезу глотая:
"А как же прошлое? Не в счёт?!"
"Теперь ты знаешь, как бывает,
Когда любимый предаёт."

И тут жена в халате белом
Пытаясь избежать проблем,
Сказала сухо: "Хватит, Стэлла,
Не добивай его совсем."

И имя редкое в рассудок
Мгновенно ясность принесло:
"Ведь ты же Настя, что за чудо?..."
И дальше не было уж слов.

"Лишь для тебя была я Настей,
А ты не разглядел, болван..."
И, оголив своё запястье,
Продемонстрировала шрам.

"Но как же так? Ведь ты другая!
Что сделали с тобой года?"
Она сняла парик. "Бывает,
Такой была я не всегда."

И с тем ушла, задев чуть блюдце,
Оставив злое колдовство.
Он попытался шевельнуться,
Но ноги будто не его.

4.

Расколот полностью на части,
Раздроблен телом и душой
Сюрпризом от коварной Насти,
Лежал, жалея, что живой.

Да и кому теперь он нужен?
Чего осталось от судьбы?
Что толку от такого мужа,
Отца?... Да кем бы ты ни был!

Как ни крути, но стал проблемой
И для семьи, и для себя...
Жена ж простит его измену,
Жалея мужа и любя:

За столько лет - родной, привычный,
Семью исправно содержал...
Не может так вот безразлично
В беде оставить, как ханжа.

Когда случилось - уж прощалась,
Рыдая от витка судьбы,
И хоть надежды было мало,
Молила Бога: выжил бы.

А тут звонки ему на номер,
Услышат женщину - молчат.
Сказала в тишину: "Он в коме,
Нет утешений от врача."

И вот ответ: "Мы с ним знакомы,
Его хочу я навестить."
Всё поняла, факт не мудрёный,
И в лоб решила распросить.

С учётом данных обстоятельств,
Она с женой была честна,
Всё рассказала. В результате
Сжав с болью сердце, прощена.

Ведь только доброго исхода
Желали обе в унисон,
Просили милости у Бога,
И сжалился над ними Он.

"Таёжница" пообещала
Не прикасаться к их семье,
И попросила только малость:
Проститься, и навек к себе.

Простилась, за собой оставив
Отчаянье и пустоту.
Жена молчала, хоть и вправе
Развить с досады тему ту.

А через месяц на коляске
Везла неверного домой...
Кто б ожидал такой развязки?!
Муж был в депрессии густой.

Нечеловеческих усилий,
Конечно, стоило жене
Не допустить его к могиле
С душевной раной в глубине.

Не оставляла одиноким,
Его сознанье теребя,
Нашла целителя с востока,
Продав всё золото с себя...

Тот колдовал довольно долго,
На теле точки разминал,
Искусно вкручивал иголки,
Предвидя дар волшебных жал.

И от серебряных иголок
Ногами муж зашевелил,
А после реабилитолог
Придал и бодрости, и сил.

Жена - та рада несказанно,
Но всё-же ей такой режим,
Волненья, боль душевной раны
Снесли часть жизненных пружин.

Он начал сам передвигаться,
Как будто сзади два крыла,
В сплошной цепи регенераций...
Супруга чахла, и слегла.

5.

Диагноз спорный, муж был рядом,
А дочь, усталость затая,
Всё ж навещала, будь неладна
Такая странная семья.

Понятны и переживанья,
И беды с радостью взамес,
Но ей к чему перевиванье
Родительских заумных пьес?

Свои дела, жених, учёба,
Свой путь, и хочется детей...
Но просит папа, дочка чтобы
Всего на пару-тройку дней

За мамой как-бы присмотрела,
Ему же нужно "по делам"...
(Дела те назывались "Стэлла",
Он с ней увидиться желал.)

Без задней мысли дочь согласна,
Хоть непонятен этот ход,
Уму такое неподвластно,
Что он поступит так... И вот,

Отец опять летит к "Таёжной"
Собою как-бы удивить,
Чтоб ухватить, насколько можно,
Судьбы упущенную нить.

Пред Стэллой как земля разверзлась,
Узрев его довольный вид,
Он безразличен ей и мерзок,
Ведь на своих ногах стоит

Благодаря кому - понятно,
И после этого он здесь...
"Тебе "Прощай" сказала внятно,
Но ты пришёл... И в этом весь."

Сожитель вышел из-за двери
И приложился по мужски...
Паденье, памяти потеря,
И вновь больничные тиски...

Реанимация, палата
С железной сеткой на окне,
И руки крепкого медбрата
Не позволяют выйти вне.

Рассудком тронулся мужчина,
Боднувший лестничный пролёт,
Теперь уже неизлечимый,
И лишь физически живёт.

Жена воспряла от болезни,
Покончив с жуткою главой,
Без потрясений, лживой песни,
Хлебнув предательства с лихвой.

Ему ж от жизни счёт предъявлен
За прогрешенья неспроста:
Презрен семьёй, забыт друзьями,
Боль, темнота и пустота.

            ****************
Хоть эгоизм с гордыней в каждом,
Но чтобы грешник прозревал,
Даёт судьба урок однажды,
А дальше бьёт, и наповал.

Ты ж, кто прочёл сие, отныне
Судить предвзято не спеши:
Вглядись, куда ведёт гордыня
Из-за отсутствия души. 


Рецензии