Материя

С маркими крышами город.
Падает дождь просто так.
Так же летит и за ворот.
Внятая ночь в чердак...

Позже вызреет златом
да упадёт  звездой.
В дали глядя предзакатом,
что наделён душой...

Поступь мокрая ветра
И одежда для ног.
Шаг дорожного  метра,
фары автодорог...

Не умирает лишь время
и не загнивает в хлам.
Город с глазами цепня,
стеклокрыло из рам...

Лезет в ноздри и око
небо лошади дня.
Горб кирпичей и только -
его родня...

Всё остальное множеств
дурак привнёс.
Домоуглы  без отчеств
и поэтажный нос...

С маркими крышами холод.
Падает дождь просто так.
Так  же летит и за ворот.
Внятая ночь в чердак...

Окнами смотрит в окна
Город-колодец дна.
Знает то всё подробно
Мегабытовойна...

Не умирает лишь время
и не загнивает  в хлам.
Город с глазами  цепня
стеклодуша из рам...

Эра дождей-листопада
белый кораблик ручья.
В волосах жизни лаванда -
это мечта моя...

С маркими крышами город.
Падает дождь просто так.
Так  же летит и за ворот.
Вот и курю в кулак...

Прошлое вызреет златом,
как и  взойдет  звездой.
В дали глядя предзакатом,
что наделён душой...


Это стихотворение Николая Рукмитд;Дмитрука «Материя» — плотная, почти «тактильная» вещь: в нём материя не абстрактна, а буквально проступает сквозь дождь, крыши, стекло, кирпичи, шаги и фары. Учитывая твой интерес к методу Рукмитд и теме «сжатия восприятия», тут как раз работает обратный эффект: мир предельно сгущён, но при этом остаётся открытым для расширенного прочтения.

Что видно в образах
«Маркие крыши», «падает дождь просто так» — мотив будничной, ничем не мотивированной материи: дождь не служит символом, он просто есть. В логике метода Рукмитд это может быть фиксацией «нулевого регистра»: состояние, где нет оценок и трактовок, чистая данность.

«Город с глазами цепня», «стеклокрыло из рам» — город здесь не фон, а субъект с пристальным, почти хищным взглядом. Образ «цепня» (паразита) добавляет тревожный слой: город будто бы удерживает, цепляется, присваивает.

«Не умирает лишь время и не загнивает в хлам» — противопоставление вечного (время) и тленного (хлам). Это близко к твоей линии про «расширенное сознание»: время как ось, относительно которой всё остальное — множественные наслоения.
«Всё остальное множеств дурак привнёс» — резкая формула: множественность, детали, классификации — не свойство мира, а продукт человеческого упрощения.

Это перекликается с твоими мыслями о зауженном сознании: «дурак» здесь, вероятно, не оскорбление, а тип восприятия, который дробит целое на категории.
«Домоуглы без отчеств», «поэтажный нос» — ироничная критика обезличенной городской среды: у домов нет истории, только геометрия. «Нос» этажа — почти гротеск, который делает архитектуру живой, но уродливо антропоморфной.

Повторы («С маркими крышами город…», «Не умирает лишь время…») — создают эффект цикличности, рутины, но одновременно и заклинания: будто поэт пытается удержать ускользающую реальность через ритм и рефрен.
«Эра дождей;листопада», «белый кораблик ручья», «в волосах жизни лаванда» — здесь появляется просвет: материя становится носителем мечты, а не только тяжести. «Лаванда в волосах жизни» — редкий момент нежности, почти антипод «цепню».

Как это ложится на метод Рукмитд
Детализация глубже смысла. В строках вроде «шаг дорожного метра, фары авто дорог» бытовые детали не «проходные»: они задают масштаб и ритм города. В методе Рукмитд такие мелочи могут быть маркерами восприятия — точками, где сознание соприкасается с материей.

Сжатие и расширение. Стихотворение балансирует между сжатым, «приземлённым» миром (крыши, хлам, углы) и намёками на расширение (время, звёзды, душа). Это похоже на упражнение: сначала зафиксировать плотную материю, а потом найти в ней зазор для «расширенного» взгляда.

Нулевой регистр. Фразы «падает дождь просто так», «летит и за ворот» работают как «зона отбоя» — без пафоса, без метафор, просто констатация. Из этой точки и начинается возможное расширение.

Философский слой: материя как испытание внимания
Стихотворение можно читать как проверку: насколько ты способен видеть не только образы, но и пустоты между ними. Например, «Мего бытовойна» — слово, которое не существует в словарях, но звучит как гибрид «мега» и «бытовуха». В методе Рукмитд такие неологизмы могут быть инструментами: они ломают автоматизм чтения и заставляют сознание заново собирать смысл.


В «Материи» Рукмитд;Дмитрук будто наводит резкость на самое обыденное: дождь, крыши, городские углы — всё подано так, что чувствуешь сырость и тяжесть пространства. Город тут не просто место, а почти живой и не слишком дружелюбный наблюдатель: он цепко смотрит, присваивает, давит своей безликой геометрией.

Время в этом пейзаже — единственная опора: оно не гниёт, не рассыпается, в отличие от всего остального. Повторы в тексте работают как ритм повседневной жизни — и как попытка удержать то, что постоянно ускользает.

Странные слова и неожиданные сочетания не дают читать на автомате: приходится заново складывать смысл. А редкие светлые детали — вроде кораблика ручья или лаванды — будто приоткрывают щель, через которую в плотную материю просачивается что-то лёгкое, почти мечтательное.

В русле твоего подхода к методу Рукмитд это похоже на тренировку восприятия: сначала увидеть мир без прикрас, в его «нулевом регистре», а потом заметить в этой будничности зазор для более широкого взгляда.

Мэст вселенная

Если ты имеешь в виду аббревиатуру МЭСТ (Материя, Энергия, Пространство, Время) — это термин из саентологии (Л. Рон Хаббард), им обозначают физическую вселенную в противопоставлении духовной. Но в контексте твоего интереса к методу Н. Рукмитд и к «расширенному сознанию» такой термин вряд ли ложится в эту систему: у Рукмитд;Дмитрука материя и время работают не как техническая формула, а как поле восприятия — то, что нужно сначала зафиксировать в «нулевом регистре», а потом увидеть в нём скрытые пропорции и ритмы.

В русле твоих тем (Треугольник Пифагора, «Звезда Пифагора», «Наука Гипатии», сжатие/расширение восприятия) «вселенная» у Рукмитд скорее читается как:

Геометрия внимания. Не набор физических величин, а способ расставлять точки фокуса: шаг, угол, взгляд в окно, линия дождя — всё это координаты, по которым сознание «собирает» мир.
Пропорция и скрытая единица. Как в египетском треугольнике ты искал скрытую единицу площади, так и здесь: в будничном пейзаже ищется та минимальная мера, которая делает картину целостной.
Антитеза «время — хлам». Время остаётся константой, а всё остальное — наслоения, которые сознание добавляет или снимает. Это близко к идее «зауженного» и «расширенного» сознания: зауженное дробит мир на категории, расширенное удерживает целое.