Нити

Туман осеявшись, блестит росой в рельефе,
Протез пластмассою шуршит, вращая руль.
Дорога держится потрёпанных деревьев,
Вводя в неведенье недремлющий патруль

В белёсом небе. Здесь всегда взведённым нервам
Различий нет, чей дрон кружится – свой, чужой.
И даже в тыл отъехав ночью за резервом,
Поутру слушаешь шумы над головой.

Меж тем разбитая дорога отвлекает:
Как серпантин меж искорёженных машин
Она виляет… А в конце встречает лаем
Невзрачный хутор, состоящий из руин.

На съезде скорая, капот печально поднят.
Водитель машет без надежд: «Мотор троит.
А Вере надо бы до города сегодня…
У нас, похоже, обезбола дефицит».

Его попутчица отчаянно краснеет.
Потом в кабине мне слышны её духи,
Я молча искоса слежу тайком за нею:
Очки, помада на губах... Ещё стихи

Торчат из сумки чёрной книжкой со звездою.
Я длю свой взгляд теперь, уставясь на протез.
Затем спускаю вниз стекло второй рукою,
И сладкий запах растворяет влажный лес.

…Грунтовка в рытвинах сменяется асфальтом
Всё в тех же ямах. Ряд домишек по краям.
И в этот миг – стрельба! Пред нами, сделав сальто,
Прошит насквозь и обращён в опасный хлам,

Мелькает дрон. И миг спустя, за чьей-то крышей
Мы слышим взрыв. Фургон в разгон: спеша помочь,
Мы мчим вперёд. Потом взметаем визг покрышек.
В саду дыра. За нею кто-то кличет дочь.

От дома женщина бежит сквозь палисадник
В одном халате, все черты искажены.
С воронкой в край стоит порушенный курятник,
И плач звучит из-за обваленной стены.

Я наклоняюсь, упираюсь, сдвинув доски,
Чуть не теряю в этой куче свой протез,
Скриплю зубами, наконец, сдвигаю плоскость
Двери, и с ней снимаю с тела жуткий пресс.

По счастью, впрочем, под завал попала кадка.
И Верин быстрый, но старательный осмотр
Даёт вердикт: с ребёнком вроде всё в порядке -
Испуган да, но в целом жив и даже бодр.

Я их везу в медпункт уже на всякий случай,
Девчонка, страх забыв, болтает и шалит.
И голос женщины в ответ звучит певуче,
Когда она меня в конце благодарит…

**

Бригадный штаб внутри промзоны не заметен,
Склады тактически окрест разнесены,
Я объезжаю весь завод согласно смете
И пожеланиям прожорливой войны.

Потом, вернувшись, жду бумагу в дань устоям,
Меланхоличен, на крыльце почти атлант.
Майор проходит и, ответом удостоив,
Роняет: «Здравия желаю, лейтенант».

Потом вдруг резко тормозит: «Вот это встреча…
Ведь ты ж Андрей!» И, замечая позывной:
- Однако ж слава разнеслась твоя далече…
- Теперь снабженец, - я машу своей рукой.

Он жмёт протез, к увечью внешне безразличен:
- Где это было? Прикрывал, видать, моих.
А может нас, - и добавляет лаконично, -
- Художник дома и не ходит на двоих.

С рукой такой же, но рисует даже бойче.
- А что Сергей, что нам помог тогда в полях?
- Он был разжалован. Теперь он миномётчик.
Женился снова где-то там, в госпиталях.

Ну ладно, Ангел, береги себя и прочих.
А мне пора. У нас по-прежнему дела:
И так война уж затянулась… – Это точно, -
Я соглашаюсь, - До свидания, Скала.

**

Чуть позже днём я подъезжаю к автолавке,
Задача ясная: пополнить провиант.
Рюкзак и термос подготовлены к заправке,
И я сажусь под сенью сеточных гирлянд.

От прежней мэрии - фасад, в прорехах - балки,
Как обещанье, над каркасом - триколор.
Минуя площадь, по-солидному вразвалку
Массивный джип, шурша, рулит в ближайший двор.

Средь куч обломков он почти не чужероден:
С разбитым зеркалом, в царапинах, в пыли.
Его хозяин стал иным в конечном счете -
Загар сошёл, костюм пятнист под цвет земли.

И взгляд другой, теперь не ищущий, - спокоен:
Как будто что-то, обретённое в себе,
Теперь глядит на этот мир со смыслом, в коем
Нет больше места пустословной похвальбе.

В его багажнике ряды коробок в скотче,
На задних креслах в плёнке бухты волокна,
Запчасти в свертках, инструмент. И, между прочим,
У дальней стенки – переноска, чуть видна.

На этот раз наш разговор и прост, и краток –
У двух товарищей теперь. Не визави.
Он возвращает «долг», верней, его остаток,
Передавая мне коробки с FPV.

**

Забор знаком, за ним пространство в беспорядке,
Над ямой женщина с обломками в руке:
- Сапёры были… Надо вновь готовить грядки,
Сажать чеснок, пока грохочет вдалеке.

Без лишних слов ищу средь мусора лопату,
Ровняю землю, засыпая брешь войны.
Потом парник латаю поликарбонатом,
И разбираю части рухнувшей стены.

Меж делом, в краткую минуту перекура,
Спросить у женщины решаюсь, есть ли муж.
- Он там, - короткий взгляд в небесную текстуру,
В глазах отплакавших – пустыня, ржавь и сушь.

Старик-сосед привозит доски и фанеру,
И в полутьме, при жёлтом свете фонаря,
Тревожным курам обновляем интерьеры,
Чтоб защитить от непогоды октября.

Закончив, в дом идём. Там пахнет пирогами,
Под чай - варенье, в печке зарится огонь.
Хозяйка с дочкою садятся тоже с нами:
И та глядит на несуразную ладонь,

И вдруг сбегает, оставляя кружку с чаем…
Вернувшись, вся полна загадкою она,
Потом пыхтение, и вот в огне сияет
Браслет из бус на нитях оптоволокна.

Уже в ночи, готов отправиться на базу,
Пока урчит и прогревается мотор,
Смотрю, как нити оплетают мне пластмассу,
Как наша связь и наш сердечный уговор.