Казачий домострой. Часть 2 Скамья

(Протяжная, строгая)

Куплет 1
Отслужил. Отпустили. Сняты повинности.
Не в отставке — свободен от тягот казны.
Крепкий дом, или раны за службу в давности,
Чтоб на сходе не числиться больше «должны».

Не в палатах — на воле. У церковной ограды.
Солнце встало — и старики вышли на пост.
Это высшая честь, это выше награды:
Быть глазами и памятью в полный рост.

Куплет 2
С рассвета до заката — на скамье у ограды.
В ненастье и зимой — в правлении, у печи.
Караул выходит — и они на месте.
Скамья небольшая, но до старости доживали не все.

Внутри всё решалось без слов, само собою:
Кто слаб — тот ушел, не марая лица.
Стая стариков — это знамя живое,
Что не знает начала и знать не конца.

Куплет 3 (Война)
Если враг у ворот — старики не бежали.
Оставались на месте, где бился караул.
С алтаря, не с крыльца, свою смерть принимали,
Чтоб никто на святыни свои не шагнул.

На дне Цимлы лежат, не покинув скамейку,
Где вода поглотила станичный их дом.
Они стали гранитом. И память-злодейку
Не утопишь ни морем, ни красным штыком.

Куплет 4 (Красные)
Красные расстреливали стариков первыми.
Не потому, что старики воевали.
А потому, что в них была память, совесть и вера.
Убей старика — и станица ослепла.

Расстреляли. Сломали. Но память — не пуля,
Ее в землю не спрячешь, не выжжешь огнем.
Скамья в центре станицы — как вечный пост,
Что сидит в самом сердце, и ночью, и днем.

Припев (сквозной)
Скамья у ограды.
Посох в руке.
Старик на майдане.
Память в строке.
Он — совесть станицы.
Он — строгий закон.
Он — тот, кто не умер.
Он — тот, кто спасен.