Тот, кому всегда везло

Артём всегда знал: он родился в рубашке.
 
В пять лет он едва не умер от пневмонии - врачи разводили руками, а он выкарабкался за неделю, и мать потом говорила: «Господь тебя пожалел». В восемнадцать пришла повестка на срочную, но медкомиссия неожиданно нашла у него плоскостопие и списала подчистую. В двадцать три, когда вся страна считала копейки после очередного обвала, он устроился в фирму, которая каким-то чудом не разорилась. Друзья шутили: «Артём, ты заговорённый». Он не спорил. Он привык.
 
Привык к тому, что проблемы обходят его стороной. Что в любой очереди касса перед ним открывается. Что начальник забывает про его опоздания. Что женщины прощают ему чёрствость, а друзья - равнодушие. Он объяснял это просто: он особенный. Есть люди-неудачники, а есть он.
 
Мать умерла в конце зимы. Ему позвонили в пятницу, он как раз собирался на корпоратив. Сказал, что приедет в понедельник, - дела. На похороны не поехал: как раз закрывалась сделка. Перевёл деньги на организацию, написал в чат «соболезную» и вернулся к своим планам. Он был уверен, что имеет право не тратить себя на грусть.
 
Квартиру матери он разбирал в апреле. Там было холодно и пахло лекарствами. В шкафу - старые платья, на полке - пожелтевшие бумаги, а под ними - стопка общих тетрадей, исписанных её мелким почерком. Дневники. Он сел на пол и открыл первый.
 
«Сегодня сдала кровь. Врач сказал, что ещё раз - и сердце не выдержит. Но Артёмке нужен курс. Ему же всего пять».
 
Он читал дальше. И дальше.
 
«Продала серёжки бабушкины. Хватило на две недели капельниц».
 
«Ходила к главврачу, стояла в ногах, просила. Он согласился на операцию за половину стоимости, если я отработаю ночами в регистратуре. Согласилась».
 
«Взяла кредит под квартиру. Не сказала сыну. Он думает, что лечение бесплатное. Пусть так».
 
«Сегодня на медкомиссии в военкомате я заплатила, чтобы ему написали плоскостопие. Не хочу, чтобы он воевал. Пусть живёт».
 
Он переворачивал страницы, и руки у него дрожали. Каждая запись была как удар под дых. Никакого чуда. Никакого везения. За каждым его спасением стояла женщина, которая в это время отдавала часть себя - буквально, физически: почку, кровь, годы, здоровье. Она продала всё, что имела. Она унижалась, просила, работала на трёх работах, недоедала - а он в это время хвастался друзьям, что ему всегда везёт.
 
В последней тетради было несколько строк, написанных совсем слабой рукой:
 
«Артёмка так и не приехал. Наверное, занят. Это хорошо, что занят. Значит, у него всё получается. Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Я хочу, чтобы он помнил меня сильной. Прости меня, сынок, что не смогла дать больше. Ты у меня самый счастливый - я об этом позаботилась».
 
Он закрыл тетрадь. В комнате было тихо, за окном капало с крыши. Он сидел на полу и не мог пошевелиться, потому что впервые в жизни понял простую вещь: всё его «везение» - это чужая жизнь, выжатая до капли и брошенная в безымянной могиле, пока он справлял корпоратив.
 
Он был самым везучим человеком на свете. И самым одиноким. И теперь эта удача лежала у него на коленях - стопкой общих тетрадей, исписанных мелким почерком, - и не было способа вернуть долг.


Рецензии
Увы, реальность порой лучше не осознавать, чем впрочем многие увлечены...

С уважением, Сергей

Сергей Брянцев   17.11.2026 22:13   •   Заявить о нарушении
Тонко подмечено. Но всё же хочется верить, что осознание - путь к свету, хоть и трудный. Спасибо за мысль!
С уважением,
Пелагея

Пелагея Межуева   17.11.2026 22:27   Заявить о нарушении