История сюжета стихотворения Николая Шеляпина Две

История сюжета стихотворения Николая Шеляпина "Две Марии (Мэрилин Монро и Мария Щербатова)"

               http://stihi.ru/2026/10/27/8853

Данный сюжет параллельно связан с сюжетом роковой любви Михаила Лермонтова и княгини Марии Щербатовой, родственницы Мары Щербатовой
Мария Алексеевна Щербатова (1820–1879) — дочь помещика А. П. Штерича, молодая вдова. Лермонтов познакомился с ней в 1839 году в салоне Карамзиных.
Лермонтов посвятил Щербатовой несколько стихотворений, в том числе «Молитву» («В минуту жизни трудную…») и «Отчего».

          Молитва
В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко...
1839

                Отчего
Мне грустно, потому что я тебя люблю,
И знаю: молодость цветущую твою
Не пощадит молвы коварное гоненье.
За каждый светлый день иль сладкое мгновенье
Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.
Мне грустно... потому что весело тебе.
                1840
Имя Марии Алексеевны вошло в историю дуэли Лермонтова с французом Э. де Барантом, которая повлекла за собой вторую ссылку поэта на Кавказ. Вопреки молве, Мария Алексеевна не признавала себя виновницей этой дуэли.
В мае 1840 года Лермонтов встречался с Марией Алексеевной в последний раз, направляясь на Кавказ. Через несколько месяцев она уехала за границу, а когда вернулась, поэта уже не было в живых.
Некая мистическая связь объединяет княгиню Марию Щербатову из XIX века, из-за которой мужчины стрелялись на дуэлях и гибли  и княжну Мару Щербатофф из XX века, которая разбилась насмерть, преследуя главную роковую женщину Голливуда.
Княжна Мария Щербатова (уменьшительно-ласкательное имя Мара закрепилось за ней с детства) родилась в 1908 году в Санкт-Петербурге. Она принадлежала к древнему и влиятельному княжескому роду Щербатовых. Её отцом был адмирал императорского Балтийского флота.
После Октябрьской революции 1917 года и начала Гражданской войны её семья потеряла всё имущество и статус. Спасаясь от большевистского террора, Щербатовы были вынуждены бежать из России.
2. Жизнь в Париже (1920-е — 1930-е годы)
Как и тысячи других русских беженцев, семья обосновалась во Франции. Мара выросла в русской колонии в Париже.
В эмигрантских кругах межвоенного Парижа молодая княжна Щербатова была заметной фигурой — её знали как классическую «светскую красавицу в изгнании». Поскольку дворянские титулы в Европе больше не обеспечивали безбедную жизнь, Мара искала себя в разных профессиях и в итоге пришла в журналистику, обладавшую в то время особым романтическим флёром.
3. Работа в оккупированном Париже и спасение имущества от нацистов
В конце 1930-х годов Мара начала сотрудничать с крупной британской газетой The London Daily Express.
Когда началась Вторая мировая война и Париж был оккупирован немецко-фашистскими войсками, британское бюро закрылось. Однако Мара осталась в городе и устроилась секретарём к шведскому журналисту Георгу Аксельссону (корреспонденту газеты The Times), который имел аккредитацию при немецкой армии.
В этот период Мара проявила незаурядное мужество:
Когда нацисты начали закрывать и грабить иностранные новостные агентства, она буквально выкрала и спрятала от конфискации печатные машинки, телетайпы и ценное редакционное имущество.
Она тайно перевезла всё это на территорию завода шведской спичечной компании (Swedish Match Company), поскольку Швеция была нейтральной страной, и немцы не имели права проводить там обыски.
4. Послевоенный взлёт
Сразу после освобождения Парижа союзниками в 1944 году Мара вернулась к полноценной репортажной работе для The Daily Express. Именно в послевоенной Франции, будучи блестящим и уже опытным журналистом со знанием нескольких языков, она получила предложение от зарождавшегося тогда иллюстрированного журнала Paris Match.
В 1947 году руководство журнала оценило её хватку и отправило Мару в Нью-Йорк, чтобы она с нуля создала и возглавила там американское бюро. Там она и проработала почти 10 лет до того рокового дня на загородной трассе в Коннектикуте.
В качестве главы нью-йоркского бюро французского иллюстрированного журнала Paris Match, Мара Щербатофф вела широкий спектр репортажей, посвященных американской «ярмарке тщеславия», голливудской культуре и ключевым светским и культурным событиям США.
Журнал Paris Match славился своим девизом «Вес слов, шок фотографий», поэтому её работа в Нью-Йорке с 1947 по 1956 год была ориентирована на создание громких визуальных и текстовых эксклюзивов для европейской (в первую очередь французской) публики.
Основные темы и направления, которые вела Мара Щербатофф:
1. Жизнь звезд Голливуда и индустрия развлечений
Это была флагманская тема её бюро. Европейский читатель того времени был буквально одержим американским кинематографом. Мара освещала:
Громкие романы, свадьбы и разводы: Она отслеживала личную жизнь главных секс-символов эпохи. Тот факт, что в день своей гибели она лично преследовала Мэрилин Монро ради репортажа о её свадьбе с Артуром Миллером, наглядно показывает, насколько агрессивно и глубоко она была погружена в эту тему.
Визиты европейских звезд в США: Будучи связующим звеном между Парижем и Нью-Йорком, она организовывала и освещала визиты французских знаменитостей в Америку (например, американские пресс-конференции молодой Брижит Бардо).
2. Высокая мода и американская светская жизнь
Мара сама была европейской аристократкой с безупречным вкусом, поэтому легко влилась в высший свет Нью-Йорка.
Нью-Йоркские балы и благотворительные вечера: Она вела хронику закрытых мероприятий на Манхэттене, транслируя для Европы стиль жизни американских миллионеров (Рокфеллеров, Вандербильтов).
Модные тенденции: Она тесно сотрудничала с фотографами (включая Пола Слейда), подготавливая фоторепортажи о том, как меняется стиль американских женщин, какие тренды зарождаются на Пятой авеню и как американцы адаптируют парижский кутюр.
3. Культурные феномены и «Американский образ жизни» (The American Way of Life)
Paris Match требовал не просто сухих новостей, а живых очерков. Мара Щербатофф писала о:
Бродвейских премьерах и новых театральных постановках.
Рождении феномена поп-культуры и рок-н-ролла в начале 1950-х годов.
Необычных бытовых привычках американцев, которые казались европейцам диковинкой (например, развитие супермаркетов, автомобильной культуры и пригородной жизни).
4. Политические и общественные эксцессы (вспышки сенсаций)
Хотя её бюро больше фокусировалось на культуре и глянце, статус руководителя обязывал Мару Щербатофф координировать освещение любых крупных американских новостей, которые могли бы шокировать или заинтриговать Францию. Это включало в себя громкие судебные процессы в Нью-Йорке, визиты иностранных делегаций в ООН и масштабные городские происшествия.
Мара Щербатофф не была кабинетным редактором — она работала «в поле», лично выезжая с фотографами на локации, координируя сложные съемки и до последнего дня сохраняя хватку репортёра, готового на полной скорости мчаться за очередной сенсацией.
В 1950-е годы журнал Paris Match переживал свой золотой век, превратившись в главное иллюстрированное издание Франции и одно из самых влиятельных медиа в мире. Основанный в 1949 году медиамагнатом Жаном Пруво, журнал совершил настоящую революцию в европейской журналистике.
Функционирование Paris Match в то десятилетие строилось на уникальной визуальной формуле, жестких редакционных стандартах и огромных финансовых бюджетах.
1. Главная формула: «Вес слов, шок фотографий»
Знаменитый слоган журнала («Le poids des mots, le choc des photos») полностью определял его работу. Журнал функционировал не как текстовое издание, а как визуальный театр.
Культ фоторепортажа: Текст выполнял лишь вспомогательную роль, расширяя контекст. Главным элементом была фотография — масштабная, эмоциональная, часто занимавшая целый разворот.
Погоня за эксклюзивом: Редакция требовала от репортеров и фотографов быть первыми на месте событий. Мара Щербатофф, мчавшаяся на машине за Мэрилин Монро, действовала строго в рамках этой философии: ради «шокирующего кадра» или сенсационного интервью сотрудники шли на огромный риск.
2. Структура «Двух половин»
Номер журнала сознательно делился на две контрастные части, что позволяло удерживать у экранов (точнее, у страниц) самую разную аудиторию:
Первая половина — «Шок» (Жёсткие новости): Здесь публиковались драматические мировые события. В 1950-е годы Paris Match отправлял корреспондентов в самые горячие точки: на войну в Индокитае, Суэцкий кризис, восстание в Будапеште 1956 года. Сюда же шли громкие катастрофы и судебные процессы.
Вторая половина — «Глянец» (Ярмарка тщеславия): Эта часть была посвящена Голливуду, европейским королевским семьям, моде и роскошному образу жизни. Именно эту «гламурную» половину журнала во многом обеспечивало нью-йоркское бюро во главе с Марой Щербатофф. Свадьба Грейс Келли и князя Монако Ренье III в 1956 году стала для журнала пиком продаж — номер разошелся миллионными тиражами.
3. Международная сеть бюро
Журнал функционировал как глобальная разведывательная сеть. Вместо того чтобы покупать материалы у местных агентств, Paris Match создавал собственные корпункты в ключевых столицах мира (Нью-Йорк, Лондон, Рим).
Каждое бюро обладало высокой автономностью и бюджетом, позволявшим нанимать лучших местных фотографов, арендовать автомобили (и даже самолеты) для преследования знаменитостей.
4. Техническое превосходство и логистика
В 1950-е годы журнал сделал ставку на самые передовые технологии печати и логистики:
Качество печати: Одним из первых в Европе Paris Match стал массово использовать глубокую многоцветную печать на глянцевой бумаге, что делало снимки невероятно сочными и живыми.
Скорость доставки: Самолеты с отснятой пленкой летели в Париж со всего мира. Проявка, редактура и верстка происходили в рекордные сроки. Свежий номер должен был появиться на прилавках французских киосков, пока новость еще оставалась горячей.
5. Папарационная культура до эпохи «папарацци»
Хотя сам термин «папарацци» появился чуть позже (после фильма Феллини «Сладкая жизнь» 1960 года), методы работы Paris Match в 1950-е уже были именно такими. Журналисты практиковали засады у отелей, подкуп прислуги и высокоскоростные погони. Фотографы журнала больше не были просто наблюдателями на официальных приемах — они вторгались в частную жизнь звезд, превращая саму слежку в часть приключения.
Благодаря такой агрессивной, дорогой и визуально безупречной модели функционирования, к середине 1950-х годов тираж Paris Match превысил 1,8 миллиона экземпляров, сделав его абсолютным культурным феноменом послевоенной Европы.
Личная жизнь Мары Щербатофф (Марии Владимировны) была полностью подчинена её динамичной, а порой и опасной карьере, из-за чего собственной семьи — мужа и детей — у неё никогда не было.
На момент трагической гибели в 1956 году в возрасте 48 лет она жила совершенно одна в своей нью-йоркской квартире на Ист 54-й улице.
Её «семьёй» и главной опорой оставались родственники, разбросанные по миру революцией, и близкие коллеги по цеху.
Родственные связи и близкие люди Мары
Хотя Мара была одинока в Нью-Йорке, её личный мир и семейные узы были тесно связаны с другими эмигрантами:
Сёстры в Бразилии: Главной трагедией после её гибели стало то, что похороны в США пришлось отложить на несколько дней. Архивы газеты The New York Times за июль 1956 года сообщали, что американские службы ждали приезда её родных сестёр. Две её сестры экстренно вылетели в Нью-Йорк из Рио-де-Жанейро, а третья — из Сан-Паулу.
Американские родственники: У Мары также было два дяди: один проживал в штате Коннектикут (недалеко от места, где она разбилась), а второй служил офицером в Военно-морских силах США.
Семья фотографов Слейд: Самыми близкими людьми для неё в Нью-Йорке стали братья Слейд. Пол Слейд был её постоянным и главным фотографом в бюро Paris Match, с которым они годами делили все опасности репортёрской жизни. А за рулём машины в тот роковой день находился его 18-летний младший брат — Айра Слейд, которого Мара наняла в качестве водителя на время уикенда. Айра выжил в той аварии, отделавшись легкими травмами, и до конца жизни нёс на себе тяжёлый груз вины за гибель своей начальницы.
Мара Щербатофф сознательно выбрала независимый образ жизни «селф-мейд» женщины. Для аристократки её поколения, потерявшей родину, карьера топ-журналиста в Нью-Йорке стала полноценной заменой семейного очага. Она жила своей работой, исповедовала полную свободу и погибла в погоне за делом всей своей жизни.
Биография Мары Щербатофф скрывала в себе немало тайн, многие из которых были обусловлены её дворянским происхождением, бегством из России и суровыми реалиями Второй мировой войны. В кругах нью-йоркской прессы её воспринимали как эксцентричную, волевую и бесстрашную «русскую княгиню» (Russian princess in exile), но за её профессиональным успехом стояли теневые и порой опасные страницы жизни.
Среди главных секретов и скрытых сторон её биографии выделяются следующие:
1. Теневая сторона работы в оккупированном Париже
Период с 1940 по 1944 год в биографии Мары — самый загадочный. Будучи поданной бывшей Российской империи и работая на британское агентство, после прихода нацистов она не покинула Францию.
Официальная версия гласит, что она работала секретарём у шведского журналиста. Однако в эмигрантских кругах ходили слухи, что её «неприкосновенность» и способность свободно перемещаться по оккупированному Парижу обеспечивались тесными связями в высших дипломатических кругах нейтральных стран (Швеции и Швейцарии) и знакомствами среди немецкого командования.
Чтобы выжить и спасти редакционное имущество британской прессы от гестапо, ей приходилось вести сложнейшую психологическую игру, балансируя на грани обвинений в коллаборационизме, которые после войны предъявляли многим оставшимся во Франции журналистам.
2. Загадка «аристократического алиби»
В США Мару Щербатофф часто называли «княгиней» (Princess). Однако в самой среде русской белой эмиграции к её титулам порой относились с долей скепсиса.
В хаосе революции и гражданской войны многие беженцы теряли документы, и подтвердить прямую ветвь родства с правящими родами было трудно.
Мара мастерски использовала свой флёр «изгнанной русской знати» как идеальную «открывашку» для дверей в американское высшее общество. Титул служил ей безупречным профессиональным щитом и помогал втираться в доверие к голливудским звёздам и миллионерам, которые обожали европейскую аристократию.
3. Работа под вымышленными именами
В начале своей журналистской карьеры в Европе Мара была вынуждена писать под псевдонимами и часто скрывала своё настоящее имя. Это было связано с тем, что для женщины её круга и происхождения в те годы считалось предосудительным и даже «постыдным» работать в агрессивной репортажной прессе наравне с мужчинами. Ей приходилось скрывать свою работу от консервативных родственников-монархистов, которые считали, что княжна должна вести уединённый светский образ жизни, а не бегать с блокнотом за знаменитостями.
4. Одиночество за маской светской львицы
Главная психологическая тайна Мары заключалась в абсолютном контрасте между её публичным образом и реальной жизнью. На страницах глянца и на светских раутах Манхэттена она выглядела блистательной, уверенной в себе женщиной, управляющей целым бюро международного журнала. На деле же, как выяснилось после её гибели, она была глубоко одиноким человеком. В её нью-йоркской квартире не нашли практически никаких личных вещей, указывающих на привязанности — вся её жизнь была упакована в рабочие архивы, фотоплёнки и редакционные задания. Она буквально растворила свою личность в чужих голливудских жизнях, за одной из которых и помчалась в свой последний день.
Хронология событий 29 июня 1956 года — дня, когда должна была состояться официальная помолвка, а в итоге прошла тайная свадьба Мэрилин Монро и Артура Миллера, — восстановлена историками и биографами буквально по минутам.
Для Мары Щербатофф этот день стал последним, и её гибель разделила те сутки на «до» и «после».
Хроника трагедии: 29 июня 1956 года
Утро (Около 09:00 – 11:00) — Осада фермы
Обстановка: Вокруг фермы Артура Миллера в Роксбери, штат Коннектикут, царит безумие. После публикации в местной прессе новости о грядущей свадьбе, туда съехались около 400 журналистов, папарацци и фотографов. Они буквально висят на деревьях, топчут газоны и караулят каждый шаг пары.
Действия Мары: Глава нью-йоркского бюро Paris Match Мара Щербатофф вместе со своим фотографом Полом Слейдом дежурит в этой толпе. Она нанимает 18-летнего местного парня Иру Слейда (младшего брата фотографа) в качестве водителя, чтобы тот управлял их прессинг-автомобилем и хорошо ориентировался на местности.
Полдень (Около 11:30 – 12:00) — Отвлекающий манёвр Миллера
План пары: Чтобы хоть ненадолго вырваться из кольца папарацци перед запланированной на три часа дня официальной пресс-конференцией, Артур Миллер решает тайно навестить своего двоюродного брата Мортона, который живет в нескольких милях от них.
Погоня началась: Мэрилин и Артур садятся в зелёный седан Oldsmobile, за рулем которого находится Мортон, и на скорости прорывают кордон прессы. Мара Щербатофф замечает это движение, даёт команду своему юному водителю: «За ними!», и их машина бросается в погоню по извилистым сельским дорогам Коннектикута.
День (Около 12:45) — Роковой поворот
Потеря контроля: Автомобиль Миллера пытается оторваться. Юный Айрара Слейд, стремясь не упустить голливудскую диву, слишком сильно разгоняет машину на Глэдмайн-роуд (Gladmine Road) — узкой, грунтовой дороге с опасными слепыми поворотами.
Катастрофа: Водитель Мары не справляется с управлением. На крутом вираже машину заносит, и она на полной скорости врезается в вековое дерево. Удар приходится на правую сторону. 48-летняя Мара Щербатофф, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, не была пристегнута (в те годы ремни безопасности почти не использовались). Её с силой выбрасывает через лобовое стекло на дорогу. Осколки стекла наносят ей глубокие резаные раны и перерезают артерию.
13:00 — Мэрилин Монро на месте аварии
Возвращение звезд: Находясь чуть впереди, Артур Миллер и Мэрилин Монро слышат страшный скрежет и грохот позади. Они заставляют Мортона развернуться.
Шок актрисы: Пара оказывается на месте аварии первой, еще до приезда полиции. Мэрилин в ужасе выбегает из машины. Она видит истекающую кровью Мару Щербатофф, лежащую на обочине. По воспоминаниям очевидцев, Мэрилин опускается рядом, начинает рыдать и кричать. Она рвёт на себе белую блузку, пытаясь перевязать раненую Мару, чтобы попытаться спасти ей жизнь. Эту сцену цинично и бессердечно снимают, оказавшиеся вблизи фотографы, вместо того, чтобы оказать помощь Маре. Артур Миллер, понимая весь ужас и зная, что другие папарацци уже близко, силой уводит бьющуюся в истерике Мэрилин обратно в автомобиль, чтобы она не видела агонии, и бежит вызывать скорую помощь.
13:30 – 14:00 — Борьба за жизнь
Мару Щербатофф в критическом состоянии доставляют в ближайшую больницу Нью-Милфорд (New Milford Hospital). Её экстренно отправляют на операционный стол, врачи пытаются остановить массивное внутреннее и внешнее кровотечение.
15:00 — Пресс-конференция «сквозь слёзы»
Официальное заявление: На лужайке дома Миллера начинается запланированная пресс-конференция. Перед камерами появляется кузен Мортон и сообщает оцепенелой толпе репортеров: «Произошла ужасная трагедия. Мара Щербатофф разбилась».
Выход к прессе: Мэрилин Монро и Артур Миллер переодевшись всё же выходят к журналистам. На архивных видеокадрах Мэрилин выглядит бледной, изнеможенной и растерянной. Миллер едва сдерживает ярость по отношению к прессе, заявляя: «Мэрилин очень счастлива и очень устала. Это был безумный, ужасный день». На самом деле за кулисами Мэрилин повторяет одну и ту же фразу: «Это дурное предзнаменование, наш брак проклят».
Около 16:00 — Смерть Мары
Спустя примерно три часа после аварии, прямо во время хирургической операции, сердце Мары Щербатофф останавливается. Доктора констатируют смерть от полученных травм и потери крови.
Вечер (19:21) — Тайный финал суток
Чтобы скрыться от кошмара этого дня и преследований, Мэрилин и Артур тайно уезжают из Коннектикута в соседний штат Нью-Йорк, в здание суда округа Вестчестер (Уайт-Плейнс).
В 19:21 судья регистрирует их экспресс-брак в режиме строжайшей секретности. Мэрилин выходит из зала суда женой Миллера, но этот день навсегда останется в её памяти как день, когда ради её фотографии женщина с её любимым именем «Мария» отдала свою жизнь.

В среде русской белой эмиграции смерть Мары Щербатофф вызвала глубокий резонанс, смешанный с горькой иронией и экзистенциальной грустью. Для покинувших Родину аристократов гибель княжны стала очередным символическим подтверждением трагической судьбы их поколения.
По выражению современников тех событий, главным и самым болезненным итогом стало то, что факт смерти русской княжны, рожденной блистать в хрониках Зимнего дворца, превратился в США лишь в «строку в биографии голливудской кинозвезды».
Резонанс в эмигрантских кругах Нью-Йорка, Парижа и Южной Америки строился на нескольких ключевых аспектах:
1. Трагедия «потерянного поколения»
Для первой волны русской эмиграции судьба Мары была классической, но с жестоким финалом. Представители старой знати сокрушались, что из-за революции молодые русские аристократки были вынуждены не просто искать средства к существованию, а заниматься агрессивным, опасным трудом — репортажной журналистикой и охотой за сенсациями. В эмигрантской прессе (в частности, в русскоязычных газетах Парижа и Нью-Йорка) гибель Мары обсуждалась как метафора: крушение старого дворянского мира под колесами безумного и циничного XX века.
2. Сплочение осколков рода Щербатовых и Строгановых
Гибель Мары на несколько недель приковала внимание всей русской диаспоры Нового Света. Семья Щербатовых была сильно разобщена войной и бегством:
Её родные сестры (Ксения, Ольга и другие) после долгих скитаний осели в Бразилии (в Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу).
Весть о гибели Мары заставила сестёр экстренно организовывать сложнейший перелёт в Нью-Йорк, что широко обсуждалось и координировалось силами русских эмигрантских комитетов в США и Южной Америке.
3. Православное прощание на Лонг-Айленде
Для эмиграции было принципиально важно проводить княжну по всем канонам старой России, несмотря на то, что она погибла в эпицентре американской «фабрики грёз». Резонанс вылился в организацию масштабных поминальных служб:
Панихида на Манхэттене: Первая заупокойная служба прошла в Русской православной церкви на Мэдисон-авеню (121-я улица). Она собрала множество представителей известных дворянских фамилий, живших в Нью-Йорке.
Похороны: Отпевание состоялось в знаменитом храме Казанской иконы Божией Матери в Си-Клифф на Лонг-Айленде — одном из главных духовных центров русской эмиграции в США.
Мару похоронили на кладбище в Рослине (Нью-Йорк). Её похороны превратились в молчаливую демонстрацию скорби «старой России», которая провожала свою яркую, независимую и бесстрашную представительницу.

The New York Times
4. Осуждение «американского цинизма»
Среди консервативной части белых эмигрантов звучало глухое осуждение американской массовой культуры. Пожилые эмигранты, воспитанные на дореволюционных идеалах чести, усматривали глубокую несправедливость в том, что благородная княжна погибла, по сути, обслуживая прихоти американской толпы и преследуя «актрису из кабаре» (именно так некоторые консерваторы за глаза называли Мэрилин Монро). Культ папарацци и погоня за наживой, приведшие к гибели Мары, воспринимались эмиграцией как проявление духовного кризиса западного общества.
В этой истории есть несколько важный мистических моментов:
1. Создание «Школы в Риджфилде» (Коннектикут)
Главной мечтой великого русского актёра, режиссёра и театрального педагога Михаила Чехова (учителя актёрского мастерства Мэрилин Монро) было создание полноценного стационарного театра-студии вдали от городской суеты, где актеры могли бы жить коммуной и практиковать его психофизический метод . Чехову помогли найти, выкупить и обустроить старинную ферму в местечке Риджфилд, штат Коннектикут. Именно туда в 1939 году переехала Chekhov Theatre Studio Поразительное совпадение: эта ферма в Коннектикуте находилась в непосредственной близости от тех мест, где спустя 17 лет развернется драма со свадьбой Мэрилин Монро и гибелью Мары Щербатовой.
2. В фильме "Неприкаянные" Мэрилин Монро, в своём последнем завершённом фильме (!), играет В фильме "Неприкаянные" Мэрилин играет Розлин. Артур Миллер полностью списывал героиню с Монро. Проблемы с мужчинами и матерью, грустное детство, красота.Имя её  героини Розлин совпадает с названием нью-йоркского кладбища «Розлин», где в 1956 году была похоронена Мара Щербатова.