Июнь. Баркарола. Чайковский

Плиту гранита лижет ласковый прибой.
Скользит каяк тропой речной.
Плывет напев над опечаленной Невой,
Храня, как крест, покой ночной,
И обручает нежный бриз с волной.

Над Петербургом ровным счетом никогда
Не тает свет, не спит вода.
Бреду, совсем забыв про снег и холода,
Не зная, как попал туда,
Где время встало, и июнь теперь всегда.

Прекрасен лавры Свято-Троицкой окрас,
Где меркнет свет, немеет глас.
Мы не касаемся чужих могил подчас,
Боясь, что смерть коснется нас,
Прислав из тьмы за нами свой баркас.

Ну, вот опять барабанит дождь,
А я без куртки и без калош.
На мокрых куриц весь мир похож.
Бежим, а то в самый ливень попадешь.
Чтоб нас с тобой не смыл потоп, айда
Под козырек скорей туда.
Вода,
И здесь вода, и там вода,
Вверху вода, внизу вода...
Была, и снова сухо.

На ополоснутом разрезе бытия
Санкт-Петербург, и в центре – я.
Вдоль барельефов человечья толчея,
Свою печаль внутри тая,
Проворно мчится, взад-вперед снуя.

Я мог бы жить средь этих праведных имен,
Вдыхая пыль седых колонн,
По вечерам цветных церквей заслышав звон,
Я б застывал, заворожен
Щемящим чувством, будто снова я влюблен.

Но я вернусь в свою холодную Москву.
Где с давних пор, как царь, живу.
И пусть я косным однолюбом прослыву,
Но ни во сне, ни наяву
Своей родной не назову Неву.

Мир прекрасный, край чудесный,
Мне в твоих каналах тесно,
Город грусти и разлук,
До свиданья, Петербург!

Всем, кто хочет спать при свете
В навсегда застывшем лете
У томленья взаперти,
Как светил, так и свети.