Сказ о Жемчужинке. Сказание о четырёх стихиях

Часть 1

На дне Владычицы Морской
Родилось маленькое чудо.
Белее лика не сыскать,
А голос…  Мне не описать…

Весь мир – подводный и земной 
Внимал тот дивный голосок.
Жемчужинкой назвали диво,
Сердцам любовь она дарила.

Нежнее шёлка, с тонкой кожи
Свет лился, с жемчугом похожий,
За томной поволокой даль
Глаз синевы легла в вуаль.

По стану косы серебрятся
Как волны, трепетно струятся.
К губам приникли лепестки,
Как алой розы цветники.

К пятнадцати пришла годам —
Назло назойливым штормам.
Ещё не страшно ошибаться,
Для мира ярко улыбаться.

А в глубине пещерных городов,
Жил Гоблин — от Шангира род,
Хранителей печати.
Из царства древнего Урнаби.

Он писарем Богов служил
И в верности себя хранил,
До тех времён, пока не заимел
Ту склонность — законов передел.

В законах правки ставил он,
За что и был отослан за кордон.
Ключи носил от огненных ворот,
Что жгли, давая свой урок.

Там вмиг был в старость он погружен.
Быстрее, чем стареют на Земле,
Все те, кто старость зрит снаружи,
Не замечая то, что в глубине.

Теряя радость, жизнь свою влачил,
Так долго в одиночестве он жил,
Что холод бренный въелся в его душу,
И, по-житейски стал слегка простужен.

Он был готов на всё, мечтал вернуть
Любовь и уважение к себе Богов,
Мечтал вновь стать хранителем
Великих тайных берегов.

Прослышал как-то от Огня он новость,
Что дар великий в мире есть —
О голосе, родившемся на дне морском:
Он молодость даёт любому, кто при нём.

Решил он выкрасть голос тот, как вор,
И запереть надне своём пустом,
И, слушая, вкушать его на ужин —
Освобождаясь медленно от стужи.

Вдруг топнул Гоблин яростно ногой,
Он криком оглушил весь шар земной
Там всё живое в страхе было сражено —
Весь мир мукой сотрясся в решето.

Создал разлом на дне морском,
И вмиг Великая вода ушла сквозь дно.
Так скоротечно был оставлен дом,
Что всё нажитое забыто на потом.

А в доме том Жемчужинка спала.
В одеждах красочных она была,
В любимой сказочной кроватке,
В глубокой неге пребывала сладко.

Она во сне жила в иных мирах —
И не найти замков надёжных,
Где голос её скрыть иль удержать.
И, как Владычица Морская, мать,

В текучести своей без края обитала…
Как лёгкий ветер, голосом она витала,
Со дна глубоких вод неспешно
Все звёзды мира обнимала нежно.

Схватил её тот Гоблин грязною рукой —
Немытым он ходил уж век другой.
Вся чистота, где Гоблин жил тогда,
Была совсем иной — грязь та не видна,

Та Грязь давно уже внутри слегла
И в радости своей она была
Глуха, слепа, нема порой…
И залепила  всё нутро собой.

Ещё не ведала Она в тот час,
Что держит на руках,
Скривив сурово свою бровь,
Великую, безмерную любовь…


Часть 2

О грязи много разговоров…
Но сколько б ни касалась взоров —
Её не любят, брезгуют, смывают,
О ней все, к счастью, забывают.

Но там, в подземной мгле и стуже,
Совсем не так, как видим мы снаружи…
Та Грязь тянулась, жизнь пленяя,
Собою мир подземный изменяя.

Одежды тёмные носила, льстила и порой
Лицо кривое прятала за маской той,
Что всех учила, как и с кем дружить,
Пытаясь липкой темноте служить.

Она ползла по стенам вязкой пеленой,
Пытаясь поглотить всю жизнь собой.
Привычной стала миру – оживала,
Она собой всю радость убивала.

И Гоблин, прозябая в вечной мгле,
Привык и допустил ту Грязь к себе,
Поддался лести, уговорам, скуке,
Стал чужд и сам с собой в разлуке.

И, не владея более собой,
Украл, забыв закон простой:
Кто сеет то, что силой брал,
Пожнёт себе лишь плод пустой.

И Грязь во льдах Жемчужинку укрыла,
В подземных залах, скрытых и унылых.
Там голос эхом, отражаясь ото льда,
Дарил покой подземной мгле сполна.

Но лишь коварная судьба
Свои сменить решила берега –
Внутри всегда рождается тоска
По дому и родным местам.

Так и жила Жемчужинка, тоскуя,
Но, воплощаясь в ярком сне, она
В морских владениях на дне жила,
И каждый раз во сне, как наяву,

Хватал её тот Гоблин грязною рукой –
Всей жизни нарушая вечный строй,
И нёс её в подземную, пустую тьму,
Лишая права выбирать судьбу.

Часть 3

Любую жизнь подстерегает тот,
Кто для себя чужую радость украдёт,
Кто может в жизнь принесть разлом,
Не думая о том,что станется потом.

;И вот — великая вода ушла сквозь дно.
Но сколько времени с тех пор прошло —
Нам знать об этом не дано.
Лишь ветер обнимал морское полотно.

Иссякла жизнь в безводном дне любая,
И поселилась там песков пустынных стая.
Барханов бесконечный строй стоял,
Томился в жажде — воду ожидал.

И только лишь песком зарос разлом —
В смятении Владычица вернулась в дом.
На дне оставленном своё дитя искала,
Но лишь песок сквозь пальцы обнимала.

И снова боль и снова  крик.
Стихия призвала глубинный лик,
Из Марианской впадины Великая вода
Всю глубину для помощи взяла.

Там встала мать огромною волной,                Собой она омыла шар земной.                Устроила потоп Владычица морская,                Но в поисках своих вода была слепая.

Любую жизнь собой губила.                Лишь ради той, кого она любила.                И трижды обошла весь шар земной,                Но не нашла Жемчужинку живой.
               
Взмолилась мать к Вершинам горным:                — Вы так огромны, высоки, упорны.                Пришлось с поклоном к вам прийти.                Жемчужинку я не могу найти.

Строй Великанов, как один, запел,                И содрогнулся весь земной предел,                Лишь голоса вершин замкнули круг,                Услышала Владычица ответ :                — В подземных городах, ищи свой свет,                Где сам Аид живёт.

Ищи её у огненных ворот,                Она поёт, и голос слышим мы —                Сам ветер к нам его несёт.                Зовут его Карун, тебя он ждёт.

Они с Жемчуженкой давно дружны,                Ищи в порыве самый быстрый ветер,                Он сможет показать тебе подземный грот.                Где Вечности огонь то царство стережёт.

;И вновь Владычица морская,                Взметнулась в полный рост, стеная,                Отхлынула от гор в пещерный ряд,                Что в глубине земной стоят. 
 
И кинулась вода Жемчужинку искать,                В подземной темноте плутать.                Пещеры все водою омывала,                Но… Не нашла…                И снова в горе утопала.

Часть 4

Мы в поисках судьбы бываем склонны
К метаниям и к панике пустой, бездонной,
Но это всё не о воде — она в себе сильна,
Стихия правит миром как Великая волна.

И вот Владычица Карун призвала,
И в тот же миг воспрянули ветра.
Закручен мир стремительной рукой
Карун живой предстал перед Водой.

Давно рождён был под землёй,
Подземной бесконечной Мглой.
И, как колдун, взмахнув рукой,
В порыве ветер стал живой.

Был юн лицом, но взгляд глубок
В одеждах сотканных из строк,
Укутан в серый плащ по пяты —
В нём тайны он проворно прятал.

Он – тот, кто кружит и уносит,
Для мамы-мглы он дань приносит.
Отцу же пламя раздувает.
По небу тучи разгоняет.

В почтении глубоком он склонился
И молвил, плавно пропевая ноты:
— Приветствую тебя, Великая вода.
Я знаю, для чего меня ты призвала.

Иди за мной, к подземным городам,
Жемчужинка тебя давно ждала».
В пещерах грохот поднялся вдвойне —
От силы ветра в бушующей воде.

Слилась стихия в непомерной силе
И ветром понеслась вода в приливе.
Такого под землёй никто не ведал —
Вода к огню сошла, лишь для победы.

Во мгле всей Вечности Огонь царил,
Был яркий, пламенный, живой.
Мерцая, с яркостью теней играл,
Но в темноте от скуки тихо угасал.

Лишь Мгла с Огнём могла ужиться —
Во Мгле Огонь парил, как птица.
А Мгла же процветала для Огня —
В союзе том царил покой и тишина.

Едва лишь дивный голос пламени коснулся,
Огонь, как колос, в рост взметнулся,
Помолодел, раздался ярким жаром
И, как росток для жизни, потянулся.

Заполнил он собой былую пустоту,
Так воспылал, что осветил всю Мглу.
Он в помыслах своих решил жениться
На голосе, что под землей томится.

Не знал Огонь, иль не хотел он знать,
Что лишь коснётся пламенной рукой –
Любая жизнь погибнет, в тот же миг
И посему был облачён в подземный лик.

Десницу жизни не губил собой –
Не нарушая данный свыше строй.
Таков порядок был заложен отродясь,
А жизнь всегда рекой бурлила и лилась.

Часть 5

Подземный лёд — как вечный трон,
Он эхом придавал сильнее тон.
Жемчужинку хранил в себе,
Защитой был в подземной глубине.

Она привыкла, повзрослела,
А грустно было ей — то пела,
Сдружилась с ярким переливом,
Ей с бликами болталось мило.

Но вечный холод покоя не давал,
Он в сон её так часто погружал,
Что незаметно проходили дни,
А ночи холоднее жгли,

Там разницы день-ночь не наблюдалось,
Лишь бликов отражение менялось.
Жемчужинка искала утешение
И собирала с льдинок украшения.

Узоры создавала на стене,
Мечтая о домашней суете,
Где солнце топит вечный лёд
И песня без помехи плавно льёт.

Но сколько льду ни жить на глубине,
Он для огня всего лишь блик в воде.
И рухнет трон, падёт стена,
Лишь пламя подберётся к сердцу льда.


Часть 6

Порой в грязи живёт чистейший,
А грязный тянется к воде…
Порой глухой острее слышит,
Чем острый ухом в тишине.

Тот Гоблин грязи был подвержен,
Он так привык, стал безнадёжен.
Весь облепился изнутри —
И утонул в своей грязи.
 
Украв для умысла тот голос,
Он раскрывался, словно лотос, 
Всю грязь стряхнул, как легкий смог,
Наслушаться Жемчужинку не мог.

И тут дошла до Гоблина молва,
Что скоро всё Огонь сожжёт дотла.
Внутри заныло, заболело, заломало,
Земля истошно зарыдала.

Вдруг начал таять быстро лёд,
И Гоблин понял, что огонь идёт.
Земля гудит, кидая сердце в жар,
Кричит от страха: — Ведь погибнет дар!

Тряслись пещеры, рвались искры,
Огонь взмывал к небесной выси.
Со льдом встречаясь на пути,
Метал все сплавы изнутри.

Всё дымом едким окружалось,
В следах его вся жизнь ломалась.
Он тихо шёл к своей мечте,
Сжигая жизнь на глубине.

Взмолился Гоблин как ребёнок:
— Всю жизнь не думал я с пелёнок!
Что я наделал, натворил!
Я жизнь свою и в мире погубил!

 В тот миг раскаяньем объятый,
Мольбу услышал, гул стоял от тягот.
Ключи, что долго жгли, сползли —
Он получил свободу от Земли.

Земля его тогда освободила
Давая для побега силу
И загудела шёпотом вокруг
— Беги, глупец, оставь испуг!

Не раз, освобождая беглецов,
Земля жалела всех глупцов,
Давая безвозмездно шанс,
Жила, не требуя аванс.



Часть 7

Страх силу набирает быстро,
Как спичка, вспыхивает искрой.
Всё подчиняет он себе,
Он топит жизнь в своём огне.

Гоблин,ведомый хрупкой жизни страхом,
Решил бежать, не ожидая краха.
Рванул в туман, пошёл в бега,
Свои забыв былые берега.

;Шквал за спиной и дыма пелена —
Вдруг Гоблин вспомнил гОлоса слова,
Что грязь внутри смывали много лет,
И Гоблин дал себе завет.

Решил спасти Жемчужинку от смерти,
Домой вернуть, как дань завету,
Решил вернуть, расставить на места
Всё то, что было скрыто на устах.

;Как вдруг забыл про страх за жизнь,
Рванул назад, крича: —Держись!
Ведь этот хрупкий, дивный голос,
Срываясь криком, рвался в космос…

;Пещерный свод мерцал багровым светом,
Огонь взметнулся, не давая льду победу.
Он, встретив холод льда, не отступил,
Со льдом, как в вальсе ярком, закружил.

;Взревела бездна, камень задрожал,
Лёд тронулся, огню уже не возражал.
Подвинул глыбы, сдвинул с места,
Проход открыл Огню к невесте.

;Жемчужинка от страха вся дрожала,
Она огня ухмылку наблюдала.
И жуткий блеск горел в его лице,
Желание горело в подлеце.

;Он приближался, жаром обдавая,
Жемчужинка уже была немая.
И, принимая скорую погибель,
Упала навзничь, видя в том обитель.

;Огонь замешкался и даже растерялся,
Потом прислушался… Утих…
Такого он совсем не ожидал,
К Жемчужинке тихонько он припал.

;И мягче стал его багровый свет:
В дрожащем сердце слышался ответ.
И пламень тот, что всё кругом сжигал,
Вдруг кротко рядом с нею трепетал.

;Огонь, как воин вечный, ждал ответа,
Привык держать удар, гонимый ветром.
Он мягкий тон увидел в первый раз —
Тот тон Жемчужинку и спас.

;Вдруг свод пещерный разом задрожал,
Великая Вода в тот миг пришла.
Сошлись две силы — древние, как мир,
Где каждый был и властелин, и сир.

;И пар густой тянулся к сводам тёмным,
Скрывая путь в пещерах потаённых.
И в этом вихре, в грохоте стихий
Судьба решалась мира всех живых.

;Сверкнул поток, а пламя зарычало,
Владычица огонь к себе прижала,
Вся зашипела, злобно зашептала:
—  Подлец! Жемчужинки я мама!

;Великая вода огонь тушила, заливала,
В потоках дыма, огненного сплава.
Вулканы ринулись с подземных руд,
Сметая на земле весь рукотворный труд.

;Жемчужинка лежала на камнях,
Сознание решило: это крах!
Ворвался Гоблин, совестью гонимый,
Схватил на руки голос тот ранимый.

;Понёс пещерами, степями и горами,
Упрямо от стихии убегая,
Бежал туда, где брезжил яркий свет,
Где у стихии власти близко нет.


Часть 8

Перед стихией жизнь хрупка,
Как жизнь простого лепестка.
Лишь при вмешательстве творца
У жизни хрупкой нет конца.

Всегда придёт гонец нежданный,
О вести ценной, долгожданной,
Предупредит, протянет руку,
И жизнь продолжит ту поруку.

Вода огонь угомонила,
В нём поугасла ярость, сила.
Вернулся искрой он ко Мгле
И жить продолжил в скукоте.

Вода, пропажу обнаружив, —
Следы вели её наружу, —
Устала мать, но сил полна:
Найти Жемчужинку должна.

Карун присвистнул громко в уши:
— Твой голос Гоблину был нужен!
Он снова вор — и снова пал,
Он вновь Жемчужинку украл.

Подул Карун и закружил,
Он беглеца, встречая, бил,
Не дал ему идти быстрей.
Преградой встал из ста теней.

Великая вода же мчалась в бой
И вновь топила жизнь собой,
Нагнала вскоре беглеца
И окружила, встав с торца.

Он на колени ниц припал
И громко, всхлипом, зарыдал:
— Прости меня, Жемчуженку украл,
Всю жизнь в округе растоптал…

Смотрела мать, нахмурив бровь:
— Верни назад мою любовь!
В миг Гоблин руку протянул,
Воде Жемчужинку вернул.

И голосом Жемчужинка пропела:
— Для вас я песни, мама, пела!
Вода к Жемчужинке прильнула
Смеясь, от радости всплакнула.

Домой вернулась та вода,
На дно Жемчужинка легла
И, продолжая нежно петь,
Дарила миру жизни нить.

А Гоблин, от Шангира род,
Вернулся в свой подземный грот,
Где царство древнее Урнаби,
Живут хранители печати.

Не смог вернуться он к Богам —
Запрет на вход был вечный дан.
По ремеслу к стеклу он воспылал,
С него фигурки выдувал.

Прекрасней мир не знал узоров,
Что покорили много взоров.
Дары те Гоблин к морю нёс
Как благодарность за свой рост.

Не ждал ответ с морских пучин,
На то немало знал причин:
Добро бросая своё в море,
Он знал — добром вернётся вскоре.

01.11.2026