Исповедь

Я утихающий в зеркале твоей воли и не упокоенный в море.
Верить, не зная тебя, — как мыслить, не зная, что есть мысль.
Ты не меньше, чем всё, но ты больше, чем то, что есть в тебе.
Из всех живущих на свете, из всех святых, ты один есть во всём.

Грешных лет мне не вернуть,
Но ты готов отпустить их за так.

Пролитые слёзы — не есть твоя суть,
Но как мне постичь хотя бы один твой акт?

Месть тебе — путь отчаявшихся и не желающих жить.
Оставившие жизнь — это невиновные цверги в мире йотунов.
Желающий петь — заступники за право других продолжать слушать.
Слушатель живых  — смысл тех, кто не может молчать о тебе.

Я предавал твоё имя постоянно,
Но ты продолжал давать жить в мире.

Я не верил в тебя неоднократно,
Но твоё сердце пульсировало во мне.

И на исходном пути,
Перед страхом моим,
Ты протянешь свой свет мне навстречу.
Как же так-то, ведь мы
Не достойны твоей
Бесконечной и священной любви.
Где толк от тех слов,
Что клялись убивать
В самом себе человека?
Что, разве путь мой мирской,
Не заплатанный мхом,
Будет допущен до ворот твоих?

Поддаваясь греху, путая свет и тьму, я шёл по тропинке своей.
Встретил деда одного, что в доме святом молится за мир других.
Это казалось пустым, чёрным и злым ко всем, кто не желал спасения.
В попытках облагоразумить его, я осознал своё внутреннее ничто.   

В мире много зверей и ужасов,
И ты допускаешь меня к ним.

В мире, где дети мертвы от злых умыслов,
Ты не караешь за это родителей их.

«В чём и почему?» — задавал я тебе, но ты молча сидел у себя.
И за какой ты оброк присудил нам порок, чтобы нам молить за него?
За какие харчи ты готов пустить каждого в свой пустующий мир?
Почему ты молчишь, почему не кричишь, а, жалея, хочешь спасти?

На секунду одну я замолк,
А после не мог замолчать.

Видно, твой блаженный мирок
Проник в мой и стал кричать.

Убежал я от деда,
Убежал я от дома,
И на опушке начал неистово орать.
Мой вой не умрёт,
Пока был и есть тот,
Кто вдыхает жизнь в вены его.
Мой гипофиз из морга,
Мой хвост под сердцем,
Мои страхи перестали быть скрыты.
Вечность пугает,
Ничто не истязает,
Но быть в «нигде» — печальнее стыда.

Под утро я встал и пошёл,
Ведь прошлый мой мир опустел,
А ныне я под себя подмёл
Всё своё скорбное и запел.

Бог на плечах будет со мной,
Ангелы в ушах будут жить,
Ведь для каждого я готов дать свой дом,
Просто чтобы с ними быть.

И мысли чудные и грешные,
И помыслы злобные во мне,
И адские демоны пещерные —
Все будут на божьем суде.

Но страх всё также есть,
Ведь Твое имя не знаю я.
Но, Боже, дай мне знак,
Чтоб найти твоё знамя.