освоение тишины

господи, убереги меня от стихов
слишком много их стало на коридорной полке;
я родился слепой, а позже я стал глухой,
относил их сдавать, но не взяли на барахолке

я потратил всю жизнь на буквы и закорючки,
был как ветка кривая в величественном лесу;
ничего не узнал, ничему твоему не учен,
почему тяжело так? боюсь, что не унесу

вот любови — не страшно, носил их на коромысле,
от колодца носил и бессмысленно лил на грядки;
ныло сердце, болели руки, кривели мысли,
ничего, всё стало со мной в порядке

я и горя не знал по правде-то, просто «горько»
мааааленькое такое горечко, как жучок
и оно, наигравшись, спешило обратно в норку,
я стоял и обратно ждал его, дурачок

я и бури не знал, такой, что дома сметает,
что деревья тащит по улице, как щенят,
а потом, по затишью, всегда, всё равно светает,
и оставшихся по случайности всех щадят

если строчки кому-то форма, кому-то глина,
или почва, или водица, или кора —
пусть возьмут. весь мой текст неприлично длинный,
и заканчивать это дело уже пора

это страшно как смерть, как ли;мбовые повторы,
только как заглянуть, если ногу не занести?
может милые комнаты
тёмные коридоры
может те, кого не удалось
спасти

может тихо до звона — язык там, как атавизм,
может птицы красивы, их с ветки легко достать;
может вниз.
может это и надо — вниз.
без стихов и без слов,
и сумку свою
оставь.