Сиреневый берет

             

Какое чудесное октябрьское утро, - подумала Кира, глядя в окно
на ясное синее небо. Она сидела в кухне за столом , прихлёбывала кофе и решала, что
будет сегодня готовить на обед. Рыбу! Отличный выбор, как сказал бы ей подобострастный официант, закажи она хоть стейк с кровью, хоть чёрта лысого в горчичном соусе. За  рыбой надо идти, а идти не хотелось. Да мало ль я чего не хочу, - взбодрила себя Кира. Она оделась, не вдаваясь в эстетические подробности, и пошла в близлежащий магазин.
          Путь её был ни короток, ни близок: две многоэтажки, пешеходный переход, тихий уютный скверик и церковь Петра и Павла — мощная, старая, по слухам «намоленная», тысяча восемьсот незапамятного года рождения. И как надо было бы  умудриться её НЕ намолить за триста лет с гаком! Кира отогнала от себя насмешку: о святом или никак, или с почтением.
           И вот, проходя мимо «Петра и Павла», Кира увидела...  не старушку, нет, пока ещё женщину, да-да, женщину, пусть и хорошо преклонного возраста.  Белые прямые волосы идеальным каре обрамляли строгое лицо чуть ниже мочек ушей, под которыми наверняка прятались маленькие жемчужные пусеты. Дорогой фетровый берет божественно-сиреневого цвета и был той самой «фишкой», после которой "понеслось-поехало"...Светлые, почти белые колготки, чёрные ботильоны на устойчивом каблуке кубиком, чёрное прямое пальто — "именно, пальто, а не куртка или ещё что-то бесформенное, дутое-передутое на молнии". Под воротником пальто в свободном полёте пропущен цветной шарф с абстрактным рисунком, с превалирующими сиреневыми ляпами в тон берета. «Худая» - подумала Кира. Ей хотелось подойти поближе, чтобы уловить тонкий аромат дорогих ( а каких же ещё?!) духов. Вот оно живое воплощение Milano Fashion Street. Кира вспомнила, как она с подругами в ресторане «Пряник» пила коктейль под  названием «Оргазм»! И с чего бы это вдруг? Коктейль был действительно вкусным, но за одно название никаких денег не пожалеешь. Тут надо пояснить, что Кира типичный интеллектуальный эстет, именно в мужском роде. Женского рода это слово, по мнению Киры, не терпит, становится легковесным с оттенком насмешливой снисходительности.
       И ещё: сама Кира эстетом себя не считала, хотя выдавала порой такие перлы, что диву дашься помимо своей воли и здравого смысла. «Мат мату  - рознь», - рассуждала она.  Артём Лебедев, например, матерится «изящно», а внезапный матерок из уст интеллигента, особенно старой формации, имеет особый шик, - комментировала она. Ну, и конечно, эффект обманутого ожидания, как был так и остался эффектом! Отношение Киры к действительности точно соответствовало определению эстетики: неутилитарное, созерцательное и творческое. «Я не умею рисовать», - утверждала она, и при этом вела скетчбук и делала маленькие зарисовочки впечатливших её моментов — точные, с юмором, тонко прочувствованные.                «Я не писатель», - отмахивалась она от моих уговоров написать хоть крошечный очерк, ну, например о том, как «пшеканье» поляков приводит
её в состояние эстетического экстаза. Рассказывала она
живо, смачно, красочно. Вдохновение или, если проще, творческий зуд выливались в смену диванных подушек,
покупку очередного постера , поиски новых неформатных писателей и просмотры фильмов "не для всех" — да всего и не перечислишь. «Вуди Аллен — мой герой!» или «сегодня я вся во Вьетнаме», ну, ты знаешь...


             Наконец Кира пришла в нужный ей Торговый центр. Соблазн велик! Она пошла «вразнос» по многочисленным бутикам. Шопинг глазами — ужасы нашего кошелька. «Сиреневый берет» не выходил из ума, но красота красотой, а кушать хочется, и Кира наконец-то побрела на первый продуктовый этаж.
Продвигаясь к вожделенной рыбе мимо мясного отдела Кира увидела у прилавка ту самую даму в том самом сиреневом берете. Дама выбирала говяжью печень. Продавец крутил перед ней два больших куска печени на выбор. Она взяла оба, расплатилась и чинно удалилась в молочный отдел. Кира забыла про рыбу. Она подошла к продавцу, указала ему на объёмный кусок печени без жилок и без малейшего сомнения купила его. О, этот знакомый упоительный и опасный творческий зуд!

             Вечером Кира позвонила мне и рассказала эту историю. «Скажи, что это было? Гипноз?» - растерянно спросила она. «Я совершенно не умею сопротивляться!». Прекрасному, дорогая, не сопротивляются. За прекрасным идут! - глубокомысленно ответила я. «Ну, да, как крысы за дудочкой» - тихо протянула Кира. «Слушай, Кирюш! Родились стихи:
   Я пошёл в магазин, посмотрел на небо -               
   меня поразила его глубина глубина,               
   и под впечатлением вместо хлеба               
   я купил себе бутылку вина.

     Как я его понимаю,- протянула Кира.

Октябрь, 2026 год.