мой Дортмунд

Мой Дортмунд, затерявшийся в веках,
Вдыхает ночь из каменных подвалов.
Он позабыл, что спрятал в тайниках
Забитых крыш, засыпанных каналов.

На вывеске аптечной голубок
Сидит, втянувши голову устало.
Он думает о том, что вышел срок
И площади, и башни, и квартала,

И мостовой, где движется листва,
Шурша, как платье женщины нездешней,
Припомнившей волшебные слова,
После которых жизнь не будет прежней.

А в кирхе пахнет воском и зимой.
Там женщина, склонясь перед Мадонной,
Не просит ни о чём. За ней самой
Следит святой с улыбкой отрешённой.

У церкви мальчик медленным смычком
Выводит звук, дрожащий и бездомный.
Он кажется то тенью, то сверчком,
То бабочкой, чьё имя я не вспомню.

Прошу прощенья, фрау. Ваш платок
Вот-вот сорвётся и взлетит над крышей.
Но вы глядите молча на восток,
Как будто вас зовут, а мы не слышим.

И фонари качаются в воде,
По два, по три, теряя очертанья.
Так имена мерцают в темноте,
Когда уже забыто расставанье,

А помнишь только комнату, окно,
Холодный чай, холодные перила,
И то, что было счастье нам дано,
Но на двоих его нам не хватило.

И я войду в прокуренную дверь,
Где подают нагретую настойку,
И прошепчу: не верь мне, город, верь
Грачу, вороне, голубю и сойке.

Пока они над рынком сторожат
И снег, и свет, и ветку неживую,
Пока полёт их может продолжать
Тех, чьи тела уже не существуют.