Синяя Птица Чинаски...

***

СИНЯЯ ПТИЦА ЧИНАСКИ...
(Памяти Чарльза Буковски)

«Я не верю, что можно изменить мир к лучшему. Я верю, что можно постараться не сделать его хуже».

(Чарльз Буковски, 1920–1994)

Эпитафия на могиле в Сан-Педро: силуэт боксёра и слова: «Don't Try» («Не пытайся»).

***

Пролог: Броня циника и тайна Синей Птицы

Массовая культура привыкла видеть в Чарльзе Буковски маргинала, певца грязных подворотен, дешевых баров и бескомпромиссного цинизма. Но цинизм Буковски никогда не был дешёвой позой. Это была глухая, наглухо задраенная броня раненого ребёнка.

В автобиографическом романе «Хлеб с ветчиной» (Ham on Rye) он описал истоки своего взросления в годы Великой депрессии. Отец порол его ремнём для правки бритвы трижды в неделю за малейшую провинность — например, за неровно подстриженный газон. Семья старательно имитировала благополучие перед соседями, а за закрытыми дверями царил сущий ад. Затем пришла болезнь — чудовищный гнойный фурункулёз, изуродовавший лицо подростка страшными рубцами. Врачи разводили руками, сверстники шарахались, как от прокажённого.

Мир требовал от него невозможного: улыбайся, соответствуй стандарту «американской мечты», встраивайся в витрину успеха. Но он видел: те, кто громче всех ратует за благопристойность и спасение мира, чаще всего первыми берут в руки плеть. Его спасением стал бунт против фальши. Он отказался «пытаться» быть как все, предпочтя двенадцать лет каторжного труда у сортировочной машины в «Почтамте» и нищету дешёвых меблирашек лакейскому заискиванию перед успехом.

В чём тайна его знаменитой эпитафии «Don't Try» («Не пытайся»)?

В русском языке корень слова «пытаться» — это «пытка». Попытка спасать мир насильно, попытка казаться праведником, вымучивание шедевров ради аплодисментов или кадиллаков — это всегда насилие эго над Бытием. В письме Джону Коррингтону Буковски писал: «Не пытайтесь. Не тужьтесь. Если слово не рвётся наружу само, как пуля из ствола — жди. Не выдавливай из себя святого или творца».

Его «Don’t Try» — это предельная честность. Не корчи из себя мессию. Стой на своих ногах. Если бьёшь — делай это без истерики. Если молчишь — молчи честно.

А под этой толстой дублёной шкурой битого жизнью волка жила хрупкая тайна, которую он доверил бумаге в одном из самых пронзительных своих стихотворений — «Синяя птица» (Bluebird):

«В моей груди живёт синяя птица, которая хочет наружу,
но я слишком груб с ней, я говорю: сиди там,
я не позволю никому тебя увидеть...
Я выпускаю её только по ночам, когда все спят.
Я говорю ей: я знаю, что ты здесь, не грусти...
И мы засыпаем вместе...»

Он не убил свою нежность и чистоту — он укрыл её в глубине сердца от пошлого и хищного мира. И на знаменитом снимке, где старый, изрезанный морщинами и шрамами писатель бережно прижимает к груди белого кота, видна вся суть его философии: спасение начинается не с глобальных манифестов, а с отказа от подлости.

Не делай хуже. Не добивай того, кто оступился. Не умножай яд. И просто налей молока тому, за кого ты в ответе.

СИНЯЯ ПТИЦА...
(Памяти Чарльза Буковски)

***

Не мучай строк. Не тужься быть пророком.
Не строй ковчег, спасая напоказ.
Мир захлебнулся фальшью и пороком,
И праведной брехнёй, скроённой сотни раз.

Оставь забаву — править чью-то душу,
Пока в соседнем доме гаснет тихий свет.
Вся эта святость лезет нитками наружу,
Когда внутри простого состраданья нет.

В глухом подвале, где ремень хлестал упруго,
И язвы на щеках сжигали плоть дотла,
Судьба учила молча скалиться без звука,
Чтоб птаху вешнюю зима не сожрала!

Стучи по клавишам! Пусть сталь скребёт по нервам.
Плевать на звон наград, венцов и липких фраз.
Не пробуй встать в чужой шеренге первым —
Смотри на эту жизнь в упор и без прикрас.

В прокуренном углу, под шкурою дублёной,
Вдали от сытых морд, кабацких драк и плах,
Живёт слепая нежность птицей затаённой,
Которую не сдать за выпивку впотьмах.

Ты птицу выпустишь глухой, бессонной ночью,
Когда остынет чад неоновых реклам,
И белый старый кот, изодранный на клочья,
Прильнёт доверчиво к мозолистым рукам.

Погост Сан-Педро. Спят гранита плиты.
Боксёр в углу. В глухой гранит впечатанный завет:
Не пробуй тужиться. Не рви нутро до хрипа.
Не делай хуже мир — и в нём пробьётся свет.

***