Лермонтов задом

Как всегда, читать удобнее на моем Дзене, где есть картинки, которые сюда не вставить.
https://dzen.ru/a/atmJiJcSa1R371_m

Гроза двенадцатого года

Настала– кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Б[арклай], зима иль р[усский] бог"

Евгений Онегин. А.С.Пушкин

Ну как это можно: на языке есть, а на уме нет?

Русский Бог надо писать с большой буквы, Александр Сергеевич.

Русский Господь, мог бы спасти вас от пули на дуэли, если бы ваша мысль (говорят, что и не ваша, а князя Вяземского), слетевшая с языка, добрела бы до ума.

Как это вас угораздило, Александр Сергеевич, знать произведение Русского Христа наизусть и не увидеть там самого Христа.

Как это возможно для русского поэта, жить в городе, основанным Русским Христом и не поблагодарить за это Христа, у памятника Христу на коне, но с башкой пьяного немца по отцу, который назвал город на немецкий лад, да еще и по-дурацки.

Потому что Петр, назвал город, который он не строил, в честь своего небесного покровителя Петра якобы апостола Христа.

А у Русского Христа не было никаких апостолов, выдуманных, чтобы украсть у русских Русского Христа. Город на Неве, основанный Русским Христом и посвященный дырке от бублика, является ярким примером бестолковости наших историков, которые в России больше, чем историки. Они враги русского народа, как и филологи, которые не видят Русского Христа, с которого начинается русская литература.

***

Мог ли Русский Господь спасти Лермонтова от смерти, если бы тот знал, что Спаситель Русский, и знал бы, как об этом у Него попросить?

Мог бы спасти и Лермонтова!

Другое дело, было ли у Лермонтова моральное право просить Христа о защите, которое у Пушкина было.

Давайте обратимся к фактам.

Медицинское заключение составил Иван Егорович Барклай-де-Толли — ординатор (врач) Пятигорского военного госпиталя. Осмотр тела Михаила Лермонтова он провёл 17 июля 1841 года. Дуэль была 15 июля в 18. 30.

«При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастании ребра с хрящом, пробила правое и левое лёгкое, поднимаясь вверх, вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча».

Вот из-за этой странной траектории пули и возникло множество странных версий. Мол, то ли его убили, когда он сидел на коне, то ли это был снайпер, то ли вообще не было дуэли и убили в другом месте.

Что произошло, что помешало связать траекторию пули с самой дуэлью?

Сначала у исследователей Лермонтов - это ангел небесный и гений, а потом они понять ничего не могут. Если Лермонтов — гений, то почему он не открыл Русского Христа, с которого начинается русская литература и которого открыл я через 173 года после смерти Лермонтова?

Я не был ни поэтом, ни писателем. Но я первый, кто открыл Русского Христа -Андрея Глебовича Давыда. После этого Господь заставил меня сесть за стол и написать о Нём первую книгу в моей жизни.

Потом были следующие книги:


Давайте обойдемся физикой процесса, без учета нравственных шаблонов, потому что именно эти шаблоны помешали подстроиться под физику.

Давайте повернем Лермонтова задом к Мартынову и наклоним его спину так,

чтобы траектория пули из странной превратилась в очевидную.

Если Лермонтов находился в таком положении перед выстрелом Мартынова, то все волшебные снайперы с Лермонтовым на коне и подброшенными трупами исчезают вместе с горой аналогичных версий.

Голая физика процесса.

Которую теперь надо прикрыть одеждами нравственности или безнравственности. Тут уж как получится.

Хочу сразу заявить, что я против убийства, даже если это произошло на дуэли с соблюдением правил.

Убивая другого, если это не враг на войне, убийца убивает и себя.

И потом, что толку стреляться, если выжившего по закону ждет каторга? А вот если у выжившего была гарантия избежать каторги, тогда это убийство гораздо более противное и бесчестное, чем убийство на честной дуэли.

Была ли эта дуэль честной?

Какая уж тут честь, если Лермонтов стоял к противнику задом, но все участники дуэли утаили это от суда.

Не сказали об этом и Столыпин с Трубецким, которые вообще скрыли своё участие в дуэли. Как пошалить, так герои, а как отвечать, так под кровать.

Столыпина и Трубецкого оправдывают тем, что они были в немилости у власти и правда об участие в дуэли могла бы им навредить.

А где тут честь? Тогда не лезьте головой в петлю, если такие нежные. Я думаю, что Столыпин более всех виноват в этой дуэли. Если бы у него была честь, то этой дуэли не было бы.

Что делали на дуэли Столыпин и Трубецкой?

Столыпин был другом и родственником Лермонтова, будучи его двоюродным дядей. Поэтому он мог быть вторым(или первым) секундантом Лермонтова. В феврале 1840 года он уже был секундантом Лермонтова на дуэли с Барантом.

Единственная ниша, которая осталась для Трубецкого, — это быть секундантом у Мартынова. Тем более, что они были свояками. Трубецкой был женат на сестре Мартынова по матери. Но у исследователей-то это не так! И все считают Трубецкого секундантом Лермонтова.

И что тогда они хотят понять, если этого не может быть?

Что, у Мартынова был один секундант - Глебов?

А у Лермонтова три - Васильчиков, Столыпин и Трубецкой?

Этого не может быть, потому что это нарушает права Мартынова. Тогда получится, что со стороны Лермонтова ни у кого не было чести.

Давайте-ка для начала правильно расставим участников дуэли, что никто не смог сделать.

И начнём с Глебова, который не мог быть секундантом Мартынова, а мог быть только секундантом Лермонтова. Что, опять не так, как у исследователей.

С секундантами вообще получилась чехарда и кто-то был в этом заинтересован.

Во-первых, Лермонтов и Глебов были однополчанами и оба принимали участие в битве на реке Валерик, где Глебов получил ранение.

Во-вторых, Лермонтов посвятил шуточный стих Глебову.

Милый Глебов,
Сродник Фебов,
Улыбнись,
Но на Наде, Христа ради,
Не женись!

В-третьих, в апреле 1841 года Михаил Лермонтов вместе с Алексеем Столыпиным по дороге на Кавказ гостил в имении Мишково Мценского уезда у Михаила Глебова.

В четвертых, Лермонтов приехал на место дуэли на лошади Глебова.

Поэтому Глебову надо занять место секунданта Лермонтова.

А Васильчикову ничего не остается, как занять место секунданта Мартынова, что он скрывал. А это уже о многом говорит. Зачем он это скрывал?

Князь Васильчиков, проходивший по делу дуэли как секундант Лермонтова заявил, что сначала Глебов был секундантом Лермонтова, а потом стал секундантом Мартынова. Позже в воспоминаниях он напишет: «Собственно не было определено, кто чей секундант. Прежде всего Мартынов просил Глебова, с коим жил, быть его секундантом, а потом как-то случилось, что Глебов был как бы со стороны Лермонтова».

Это тень на плетень для детского сада. Васильчиков явно хочет всех запутать и скрыть, что он был секундантом у Мартынова. Кстати, в итоге это ему удалось.

А если он это скрыл от суда, то где его честь?

Надо сказать, что Васильчиков в своих воспоминаниях сделал из Лермонтова идиота, Ни больше, ни меньше.

"Обедая каждый день в Пятигорской гостинице, он выдумал еще следующую проказу. Собирая столовые тарелки, он сухим ударом в голову слегка их надламывал, но так, что образовывалась только едва заметная трещина, а тарелка держалась крепко, покуда не попадала при мытье посуды в горячую воду; тут она разом расползалась, и несчастные служители вынимали из лохани вместо тарелок груды лома и черепков. Разумеется, что эта шутка не могла продолжаться долго, и Лермонтов поспешил сам заявить хозяину о своей виновности и невинности прислуги и расплатился щедро за свою забаву".

Васильчиков 30 лет молчал. Заметьте, тарелки были грязные. Это же скверный, недостойный анекдот. Но это хорошо, что о об этом написал сам Васильчиков. Потому что, кто же пойдет в секунданты к идиоту? Желая очернить Лермонтова этой байкой, Васильчиков подтвердил, что он не мог быть секундантом Лермонтова.

Вообще очень странно. Что забыл на этой дуэли князь Васильчиков?

Участие в дуэли — это ком грязи в своего отца, второго человека в государстве, председателя Госсовета и друга императора. Не совсем же он дурак, если в последствии сумел стать губернатором. А если вспомнить пустяковый повод вызова на дуэль, в виде шутки Лермонтова? Зачем Васильчикову из -за чужих пустяков свою жизнь ломать? Ведь секунданта выбирают себе дуэлянты и с какой стати Лермонтов попросит Васильчикова, с которым едва знаком, чтобы тот плюнул на свою карьеру, плюнул на своего отца и прогулялся на каторгу. Да это курам на смех. Для дуэли достаточно было одного Столыпина, который не откажет. Мало того, именно Столыпин знал настоящий повод вызова на дуэль.

Оставим пока Васильчикова и перейдем к документам.

Справка, которую Лермонтов получил в Ставрополе.

Свидетельство № 360 (М. Ю. Лермонтов): «Тенгинского пехотного полка поручик Михаил Юрьев, сын Лермонтов, одержим лихорадкой. Для пользования Кавказскими минеральными водами необходимо поручику Лермонтову продолжать оное в течение целого лета 1841 года; остановленное употребление вод и следование в путь может навлечь самые пагубные следствия для его здоровья. В удостоверение чего подписом и приложением печати свидетельствую».

Эта справка - начало кривой дорожки, которая приведет Лермонтова к подножию горы Машук.

Такая же была и у Столыпина.

Свидетельство № 361 (А. А. Столыпин): «Нижегородского драгунского полка капитан Алексей Столыпин одержим лихорадкой. Для пользования Кавказскими минеральными водами необходимо капитану Столыпину продолжать оное в течение целого лета 1841 года; остановленное употребление вод и следование в путь может навлечь самые пагубные следствия для его здоровья. В удостоверение чего подписом и приложением печати свидетельствую»

Под свидетельством № 360 (как и под № 361) стоит подпись штаб-лекаря Ивана Васильевича Бунина.

Это не справки, а филькины грамоты.

Что значит продолжать пользование Кавказскими минеральными водами, если они еще не начинали ими пользоваться? В Ставрополе нет никаких минеральных вод и это еще не Кавказ.

Но и это еще не всё. Столыпин пока еще не знает, что он болен и ему назначили ванны. Он узнает об этом позже, но не от врача, а от Лермонтова, по пути в Пятигорск.

Рассказ очевидца:

Петр Иванович Магденко:

Приехав на станцию, я вошел в комнату для проезжающих и увидал, уже знакомую мне, личность Лермонтова, в офицерской шинели с отогнутым воротником – после я заметил, что он и на сюртуке своем имел обыкновение отгинать воротник – и другого офицера чрезвычайно представительной наружности, высокого роста, хорошо сложенного, с низкоостриженною прекрасною головой и выразительным лицом. Это был – тогда, кажется, уже капитан гвардейской артиллерии – Столыпин....

На другое утро Лермонтов, входя в комнату, в которой я со Столыпиным сидели уже за самоваром, обратясь к последнему, сказал: «Послушай, Столыпин, а ведь теперь в Пятигорске хорошо, там Верзилины (он назвал еще несколько имен); поедем в Пятигорск». Столыпин отвечал, что это невозможно. «Почему? – быстро спросил Лермонтов, – там комендант старый Ильяшенков, и являться к нему нечего, ничто нам не мешает. Решайся, Столыпин, едем в Пятигорск». С этими словами Лермонтов вышел из комнаты. На дворе лил проливной дождь. Надо заметить, что Пятигорск стоял от Георгиевского на расстоянии сорока верст, по тогдашнему – один перегон. Из Георгиевска мне приходилось ехать в одну сторону, им – в другую.

Столыпин сидел задумавшись. «Ну что, – спросил я его, – решаетесь, капитан?» – «Помилуйте, как нам ехать в Пятигорск, ведь мне поручено везти его в отряд. Вон, – говорил он, указывая на стол, – наша подорожная, а там инструкция – посмотрите». Я поглядел на подорожную, которая лежала раскрытою, а развернуть сложенную инструкцию посовестился и, признаться, очень о том сожалею.

Дверь отворилась, быстро вошел Лермонтов, сел к столу и, обратясь к Столыпину, произнес повелительным тоном:

«Столыпин, едем в Пятигорск! – С этими словами вынул он из кармана кошелек с деньгами, взял из него монету и сказал: – Вот, послушай, бросаю полтинник, если упадет кверху орлом – едем в отряд; если решеткой – едем в Пятигорск. Согласен?» Столыпин молча кивнул головой. Полтинник был брошен и к нашим ногам упал решеткою вверх. Лермонтов вскочил и радостно закричал: «В Пятигорск, в Пятигорск! позвать людей, нам уже запрягли!» Люди, два дюжих татарина, узнав, в чем дело, упали перед господами и благодарили их, выражая непритворную радость. «Верно, – думал я, – нелегка пришлась бы им жизнь в отряде».

***

Видимо это происходило на почтовой станции в Георгиевске. Это была последняя возможность свернуть в Пятигорск с дороги на войну, куда он был ОБЯЗАН ЯВИТЬСЯ ПО ПРИКАЗУ ИМПЕРАТОРА. Но оказалось, что есть офицеры, которые сами себе цари.

Как прикажите воевать с такими офицерами?

Лермонтов подбросил монетку и лишился офицерской чести. Столыпин немного подумал и лишился её тоже. Теперь любой мог плюнуть им на эполеты, если бы узнал об этом. Это не игрушки. Лермонтов повернулся задом к закону и к людям, которых теперь придется обманывать, чтобы находиться среди них. Как он будет смотреть в лицо офицерам и дамам? А если Мартынов узнает об этом? Там было кому это подсказать? Об этом Мартынову расскажет его секундант, который скрывал, что он его секундант, хотя это шито белыми нитками на его черной душе подстрекателя к убийству. Мартынов был не первым, к кому обратились подстрекатели.

Сын генерала Граббе, командовавшего в 1841 году войсками на Кавказской линии, рассказывал профессору Висковатому о том, что слышал от отца, как на дуэль с Лермонтовым провоцировали молодого офицера С. Д. Лисаневича.

К Лисаневичу приставали, уговаривали вызвать Лермонтова на дуэль — проучить. «Что вы, — возражал Лисаневич, — чтобы у меня поднялась рука на такого человека?»

Пятигорска не было в подорожной. Это железобетонный факт.

Но поездку в Пятигорск решила не монетка, а сам Лермонтов, у которого уже были в кармане две справки, когда он подбрасывал монетку.

Штаб лекаря Бунина Лермонтов знал еще с 1837 года, когда лечился у него в прошлый раз в Ставрополе. Поэтому Лермонтов мог попросить выдать такие справки, то ли ради шутки (поэтому справки повторяют друг друга один в один), то ли за деньги, да мало ли. Человека можно напоить, похвалить итд, но это было без участия Столыпина, которого Бунин вообще не видел. Похоже на комедию абсурда. Но что толку винить Бунина, если перед авторитетом Лермонтова в дальнейшем пали ниц целые поколения.

В Пятигорск эта парочка симулянтов приехала 13 мая. На следующий день они отправились к коменданту города полковнику Ильяшенкову и предъявили ему свои липовые справки №360 и №361.

Опасно иметь таких друзей, как Лермонтов. Он подставил Столыпина еще раз, как участника подлога с фальшивой справкой. Это напоминает, как Печорин подставил Максима Максимыча, своего непосредственного начальника, когда украл Бэлу. Этим Лермонтов опозорил всю русскую армию, но эту вещицу почему-то не сожгли на помойке, а проходят в школе, чтобы школьники знали, как чужих баб воровать, чужими же руками, не заплатив за это ни копейки, чтобы всё было и ничего за это не было. А потом не знать, что с ней делать-то, потому что этого не знал и Лермонтов, мягко говоря.

Чужая и своя честь ничего не стоили для Печорина. Как оказалось и для Лермонтова тоже.

Полковник Ильяшенков разрешает остаться в Пятигорске Лермонтову и Мартынову.

Дальше пошла писать губерния.

Об этом разрешении комендант донес начальнику штаба войск Кавказской линии и Черномории, флигель-адъютанту, полковнику Траскину, того же 14 мая.

8 июня Траскин в ответ отправил Ильяшенкову практически приказ!

«Не видя из представленных вами при рапортах свидетельств, чтобы капитану Столыпину и поручику Лермонтову необходимо было пользоваться кавказскими минеральными водами, и напротив, усматривая, что болезнь их может быть излечена и другими средствами… я покорно прошу ваше высокоблагородие немедленно, с получением сего, отправить обоих их по назначению, или же в Георгиевский военный госпиталь. По уважению, что Пятигорский госпиталь и без того уже наполнен больными офицерами, которым действительно необходимо употребление минеральных вод и которые пользуются этим правом по разрешению, данному им от высшего начальства».

По приказу высшего начальства Лермонтов и Столыпин должны были не в ванне лежать, а воевать.

Но у Лермонтова и Столыпина было другое мнение.

13 июня. (через месяцу пребывания в Пятигорске)

Рапорт Лермонтова, поданный командиру Тенгинского пехотного полка, полковнику Хлюпину, о том, что он, отправляясь в отряд командующего войсками на Кавказской линии и в Черноморьи г. — ад. Граббе, заболел по дороге лихорадкой и получил от пятигорского коменданта позволение остаться в Пятигорске впредь до излечения.

15 июня. Медицинское свидетельство, выданное Лермонтову ординатором Пятигорского военного госпиталя, лекарем Барклай-де-Толли, в том, что Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов одержим золотухою и цинготным худосочием, сопровождаемым припухлостью и болью десен, также изъязвлением языка и ломотою ног, почему ему необходимо продолжать пользование минеральными водами в течение целого лета 1841 г.

Представляете?

В результате месячного лежания в ваннах лихорадка прошла, но появились пять других заболеваний. Что, однако, не помешало ему веселиться, по воспоминанию современника.

«Любил повеселиться, посмеяться, поострить, затевал кавалькады, распоряжался на пикниках, дирижировал танцами и сам очень много танцевал. А бывало, сестра заиграет на пианино, он подсядет к ней, опустит голову и сидит неподвижно. Зато как разойдётся да пустится бегать в кошки-мышки, так, бывало, нет удержу... Бегали в горелки, играли в серсо; потом всё это им изображалось в карикатурах, что нас смешило. Поймает меня во дворе за кучей камней (они и сейчас лежат там) и ведёт торжественно сюда. Характера он был неровного, капризного: то услужлив и любезен, то рассеян и невнимателен»

18 июня. Рапорт Лермонтова о болезни, поданный пятигорскому коменданту.

30 июня. Император направил строгое предписание командиру Отдельного кавказского корпуса Е. А. Головину.

«Его величество, заметив, что поручик Лермантов при своём полку не находился, но был употреблён в экспедиции с особо порученною ему казачьею командою, повелеть соизволил сообщить вам, милостивый государь, о подтверждении, дабы поручик Лермантов непременно состоял налицо во фронте и чтобы начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своём полку».

Видимо императору донесли, что Лермонтова в полку нет. Но царь не знал, что его там вообще нет, а он лежит в ванне в Пятигорске.

Тем самым император был поставлен в дурацкое положение. А что случится, когда император, который думал, что управляет Лермонтовым, узнает, что он им не управляет? Что тот управляет сам собой, повернувшись задом к управлению царя.

Тогда в начале июля в Пятигорске появится Васильчиков. Довольно быстро он всё организовал. Я не хочу сказать, что Николай 1 знал об этом. Наверняка не знал и не участвовал в этом. Зачем, когда есть слуги. Номеру один достаточно выразить свое неудовольствие, чтобы номер два попросил своего сына вмешаться. Без указания своего папы Васильчикову совершенно нечего делать на дуэли. Почему Васильчиков не остался в тени, организовав дуэль? Видимо это было условием Мартынова и гарантией его защиты.

А имея такую гарантию Мартынов теряет честь.

Что они там выясняли на дуэли, если обе стороны были бесчестны.

Почему же Лермонтов на дуэли повернулся задом к Мартынову?

Поза Лермонтова - это ответ на предъявленные обвинения, о которых он, конечно, знал. Знал, что нарушил закон и этим показал свое отношение к закону.

Стреляться до трех раз, таковы были условия дуэли. Этого не могло быть из-за шутки. Видимо, Лермонтов наговорил Мартынову лишнее, когда тот обозвал его дезертиром. Но не убивать же за это. Лермонтов ведь в карман за словом не полезет. Он мог, например, бросить Мартынову в лицо, что тому пришлось подать отставку из-за нечестной игры в карты.

При этом у Лермонтова всё равно не было морального права стрелять в Мартынова. У Мартынова его тоже не было, но, может быть, как раз поза Лермонтова его вывела из себя.

На суде Мартынов заявил, что его никто не оскорблял. А чего стрелял-то?

Договор стреляться до трех раз тоже скрыли от суда, как и настоящую причину дуэли. Зачем? Всё хорошо, прекрасная маркиза. Офицеры стреляются из-за шуток.

Николай 1, конечно же, знал в какой позе Лермонтов получил пулю. Васильчиков расскажет правду отцу, а тот, непременно передаст это царю.

В этой же позе находился Печорин по отношению к обществу и к закону.

Только поэтому фраза Николая 1: "Собаке собачья смерть", которая ставится под сомнение, вполне могла быть произнесена, если к позе Лермонтова прибавить отношение царя к Лермонтову.

В итоге мы имеем гору разбитых черепков, которые никто не может собрать.

Зашеломянем!


Рецензии
Какая непростая история, какой запутанный сюжет,
при странных очень обстоятельствах погиб любимый мой поэт!

Светлана Украинцева 2   02.11.2026 15:02   •   Заявить о нарушении
Мой любимый Поэт жив, хотя Он Родился на 662 раньше вашего.

Валентин Байгильдин   02.11.2026 15:12   Заявить о нарушении
В философском и метафизическом, да и в религиозном смысле, конечно, все живы, живы и наши любимые Поэты, я с этим, несомненно, соглашусь.
Но я сразу вспомнила его, Лермонтова, бессмертные строки:
Погиб поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..

Светлана Украинцева 2   02.11.2026 16:05   Заявить о нарушении