О женщина, так кто же ты

Когда в толпе, где суетный Парнас
Смешал умы, и сплетни, и наряды,
Она блеснет сияньем черных глаз,
Ей все сердца без боя будут рады.

Стихает гул, и дерзостный остряк
Смежает речь, не кончив оборванной.
Ее чела пленительный ясак
Хранит печать гармонии нерожденной.

Влас темных змей роскошная волна
Спадает ниц на мраморные плечи.
Природа в ней, как в лучший день, вольна,
И не нужны ей пламенные речи.

Но что в речах! В них музыка сама,
В них яд и мед, обещанный не втуне.
От них давно сходили бы с ума
Цари в своей блистательной фортуне.

В очах ее небесная лазурь
Смешалась с тьмой египетской порфиры.
В них нет ни лжи, ни ветреных фигур,
Но скрыты все восторги, все ранжиры.

Уста ее — пурпурный виноград,
Где дышит жизнь, не знающая тленья.
И каждый, кто вкушает этот клад,
Готов пред ней упасть без сожаленья.

Когда ж она, потупив долу взор,
Скользнет легко по сумрачному залу,
Ее шагов неслышен разговор,
Соперничая с музой по накалу.

Но горе тем, кто, бросив свой покой,
Поверит в лживость ангельского взгляда:
Она пройдет, взмахнув легко рукой,
И в сердце вам оставит след разлада.

Она — цветок, возросший меж камней,
Чтоб ослеплять, не ведая печали.
И нет на свете ничего страшней,
Чем зреть, как вы для ней никем тут стали.

Так пусть же тот, кто молод и влюблен,
Пред ней стоит в почтительном молчаньи.
Она — лишь сон, прекрасный, сладкий сон,
Рожденный в час полночного сиянья.

Ясак- вид налога на руси 19 века
Втуне- старославянское в пустоте.