У Тибра ропот старческой кифары...
Еще жива жестокость гордых латинян,
И точат нож фракийские динары,
И ловит ночь в провинции Равенну.
О, Цезарь, Цезарь, видишь ли с балкона
Как тонет в Тибре брошенный штандарт?
Твоя держава, словно плот из дрока,
Плывет во тьму, минуя Лептис-Магн.
Не та империя, что правит морем,
Где в гавань Лисса входят корабли,
А та, что дышит варварством и горем
На самом дне истерзанной земли.
У Колизея сумрак пахнет серой,
И кровь рабов впиталась в известняк.
Еще звучит за каменной химерой
Рожденный в Дельфах погребальный знак.
О, Рим, ты стал огромною могилой
Для всех племен, пришедших на поклон.
Тебя давно языческая сила
Венчает лавром, брошенным у колонн.
Не тот сенат, что пировал у Нерона,
Смотря на то, как плавится дворец,
А чернь, что ждет у цирка стадиона
Для кесаря мучительный конец.
У Аппиевой древней пыльной трассы
Последний ворон чертит свой полет.
Еще живут забытые запасы
В амфорах, где вино четвертый год.
О, Август, Август, слышишь ли, как в поле
Сжимает скиф заржавленный кинжал?
Ты сеешь мир, но пожинаешь горе,
Ты строишь дом, который обветшал.
Не та победа, что венчает Трою,
Где грек сжигает башни алтарей,
А тишина над выжженой землею
И свист в степи непрошеных гостей.
У Сиракуз медлительное время
Еще хранит Архимедов чертеж.
Но уж ползет по брошенному кремню
Холодных догм губительная ложь.
О, Марк Аврелий, философ в доспехах,
Ты пишешь в ставку на краю снегов.
Твой мудрый труд, утопленный в успехах
Жестоких, но бездарных должников.
Не та стоицизм, что гранитным сводом
Удержит небо в бронзовой руке,
А стон раба под северным восходом
На варварском, на диком языке.
У Палатина мраморные залы
Покрыты мхом, и пауки в углах.
Еще горят в курильницах опалы,
Но тлен уже гнездится в зеркалах.
О, Константин, ты видишь ли воочью,
Как рушится под тяжестью колонн
Весь этот мир, что называют ночью,
Когда в пыли забыт легион?
Не тот орел, что блещет над пурпуром,
А крест, что встал над грудою камней.
Империя кончается хламуром
И тишиной заброшенных полей.
У Тибра ропот старческой кифары
Затих вдали, и догорел закат.
Еще живут последние кентавры
В лесах, где гунны ставят свой сенат.
О, Вечный Рим, ты стал глухою сказкой,
Приданым для готических невест.
Твой Капитолий, тронутый указкой,
В пыли библиотек давно исчез.
Не та латынь, что правила законом
И строила по циркулю края,
А речь волков, скитающихся сконом,
Где спит во прахе мертвая змея.
Свидетельство о публикации №126110109325