Последний день в Риме

Смолистым жаром дышит pomeriggio (полдень),
Плывет над Тибром марево жары.
В кармане скомкан biglietto (билет), bigio (серый)
Пылятся камни древнейшей поры.
Прощай, caput mundi (столица мира)! В горле комом
Стоит тоска. Я впитываю Рим,
Где каждый вздох пропитан gelato,
Где воздух густ, томителен и зрим.

Вдыхаю profumo (аромат) жареной porchetta,
Смолу пиний, базилик и соль.
Сквозь cobblestones (булыжники) пробилась barchetta (лодочка — травинка),
Колючий гравий пробивает scarpe (обувь), мозоль
Натер сандальей. Слышу rumore (шум) скутера,
И campanella (колокольчик) gelateria манит.
В тени colonna (колонны) дремлет lupo (волк)-статуя,
И время здесь не лечит, а пьянит.

Мой ultimo giorno (последний день)! В гулком Пантеоне
Слепит сквозь oculus (окулюс) яростный зенит.
Здесь Hadrian (Адриан) в небесном легионе
Сводил богов в немыслимый гранит.
Я трогал travertino (травертин) — теплый, крупнозернистый,
Хранивший пальцев impronta (отпечаток) на века.
Здесь пахнет вечность сыростью и выстой,
И смертью пахнет твердая рука.

А в Musei Vaticani — Сикстинский трепет,
Где Michelangelo сорвал покровы с тел.
Здесь Dio (Бог)-Творец простер ладони в лепет,
И Ignudi (обнаженные) средь ангелов летел.
Я трогал фреску взглядом, pelle (кожа)
Ловила отсвет золотой пыльцы.
Здесь Giulio II (Юлий II), ярости и гнева
Не поборов, вручил творцу резцы.

В Foro Romано — caldo (жара), polvere (пыль) и sasso (камень).
Шуршит под кедами имперский прах.
Здесь Giove (Юпитер) правил миром властно,
Сверкая молнией в свинцовых облаках.
Вот Arco di Tito (Арка Тита). В каменной триумфе
Несут менору пленные рабы.
Здесь Vespasian (Веспасиан), чье имя тускло в шуме,
Сложил из горя Рима archi (арки) и горбы.

А там, где Colosseo рвет стальное небо,
Где gladiatore (гладиатор) падал в красный sabbia (песок),
Где imperatore (император) требовал и требовал
На pollice verso (палец вниз) смерти точный срок.
Я трогал marmo (мрамор) лож, где plebe (плебс) бился
В экстазе крови, в реве сотен voci (голосов).
Здесь Nerone в своем безумьи сжегся,
Оставив пепел вместо всех мостов.

В Villa Borghese — fresco (прохлада), тишь и нега.
Бернини здесь остановил tempo (время) сам.
В «Аполлоне и Дафне» — pietra (камень), pioggia (дождь), neve (снег)
Сплелись в побег по девичьим волосам.
Я трогал мрамор: пальцы sensazione (ощущают)
Листву живую, жилки, vena (вену), corteccia (кору).
Какая в камне скрыта passione!
Какая жизнь застыла на ветру!

Спускаюсь в Domus Aurea (Золотой дом). Umido (сырость).
Стирает acqua (вода) affresco (фреску) на стене.
Здесь Nerone строил чудо, infido (вероломный),
Топя столицу в золоте-огне.
Теперь здесь плесень, guano и прохлада,
И caverna (пещера) дышит пустотой.
Имперской роскоши слепая facciata (фасад)
Сменилась мрачной, влажной наготой.

Иду к Castel Sant'Angelo. У Ponte (моста)
Скульптор Бернини ангела взметнул.
Здесь Michele (архангел), посланный в комплоте,
Когда-то Рим от мора зачеркнул.
А Tevere (Тибр) ворчит темно и глухо,
Смывая lampo (блик) с бронзовых копыт.
В кармане дремлет moneta (монета)-муха,
Что в Fontana di Trevi (Треви) брошена, звенит.

Я не успел. Ни в Borghese, ни в Капитолий.
Ни в Galleria (Боргезе), где Бернини рвет
Из глыбы pario (паросского) пращи тугие боли,
Где кудри Pluto (Плутона) чертит вечный лед.
Мой caff; (кофе) стынет с шапкой schiuma (пены),
Горчит, как addio (прощай) на сжатых labbra (губах).
Прощай, citt; eterna (Вечный город)! Древняя дума
Застряла эхом в римских куполах.

Мой самолет уносит tristezza (грусть),
Но sacro (священный) profumo на манжет.
Я увожу не souvenir — ebbrezza (опьянение),
И Roma машет lancia (копьем) мне вослед.


Рецензии