Впечатление
в послеобеденный час,
как нераскрытая тайна
нежных загадочных глаз,
что проводили вагоны,
вспыхнув слезою дождя
над чернотою платформы
в крайнем числе ноября.
Бледные, бедные лица —
руки тревожно дрожат.
Время ушло. Не напиться
радостной жидкости... Яд?
– Можно и яд, только каплю,
чтобы кольнуло в груди
для оживления пакли
мелкой сердечной звезды.
Липкой прохладой потеют
линии жизни, судьбы —
и предзакатно алеют
рельсы и рельсы пути.
Тянут железные плети,
криво смещая пейзаж,
шпалы и шпалы... Две трети?
Что-то родное отдашь?
Что-то из плоти и крови
с зеркалом чистой души
в тонких кавычках и в слове —
рваном коротком — «пиши».
Словно огрызок отброшен
райского яблока вон
чей-то ответ. Будет спрошен
вечный вопрос, но потом
без предисловий в начале,
без отговорок и лжи.
— Знаешь, как птицы кричали?...
Там, где цвели миражи
красочных пятен, отрезков,
может быть, даже — любви.
Стук, нестыковка и резко...
— Станция палой листвы.
— Эй, проводник, мне бы чаю,
если фортуна за нас.
Ежели против — то знаю,
что-то случится сейчас.
— Солнце взорвётся внезапно,
и уплывёт горизонт
в полночь, где завтра озябнет
с кучей снежинок. И год,
тот, что сегодня проходит,
кончится после себя.
— Странно, нелепо — но вроде,
ангелы здесь за меня...
Свидетельство о публикации №126110109122