***

Да, я — мастер теней, оттого и не сплю по ночам. Все слова опустели, как город, затопленный морем. Не служу никому — и на отмелях россыпи соли  созерцаю к утру, пока Нот не вернёт их волнам. Это слёзы сирен, это горе уснувших богов. Нас накрыло материей — тёмной, как древняя бездна,  гравитацией крови и страха удавкой железной, абсолютной пустыней, что вышла из всех берегов.

Все драконы убиты — поэтому новых не счесть, одинокий Георгий взывает к бездонному небу. С неба падает дождь — и плевать на Георгия Фебу. Феб уснул до утра, убаюкав законную месть — христианским святым, растащившим личины богов /у античности вечно в запасе и смех, и бокалы.../. Можно всё пережить в обезумевшем сумраке алом, если помнить исходник, локации старых мостов.

Мой понтифик седой, — не узнать никому о тебе. Зашифрованы болью дороги к небесному Риму. Скоро выпадет снег: как живым переждать эту зиму? /в каждом новом вопросе таится и новый ответ/.

Да, я — мастер теней и поэтому верю лишь снам, окружившим меня, словно племя суровых пророков. Я стою у воды — у холодных и чистых истоков человеческой сути, ещё неподвластной грехам.

Все драконы убиты — горгоны парят высоко. Это лучшая новость за тысячи лет ожиданий. Белый маленький Феб никогда не увидит страданий этой новой земли, океаном покрытой легко.

Это песни сирен, это гимны воскресших богов — никаких городов, только ветер, пропитанный солью.
Нам доверили многое. «Многое» вылилось в бойню среди этих прекрасных и нежных, как бархат, цветов.

Это слёзы сирен...