Хлеб

Плешивый надсмотрщик залаял на заключённого: Вам было велено больше не учить! Никого!
Лука: Кто удерживает у себя хлеб, того проклинают; Это — мой хлеб, и у меня нет другого хлеба! Всё остальное так, крохи.
Очи надсмотрщика оглядели коридор по сторонам осторожно и шепотом он произнес ухватившись нежно за решетки темницы и вылупившись детской живой душой из зрачков прямо в педагога: Лука Петрович... Расскажите что-нибудь еще... Пока никого нет...

А после сглотнул громко, будто голодный на роскошную трапезу.

Лука: Война есть война. У вас ваше оружие, у нас наше. Но все воюют. И неизвестно какое сильнее и лучше: щит и меч... или всё-таки книга? Мне кажется, книга. Потому что человек — делает то, что он думает. А если чесловек не думает (перешел на шепот Лука), то он делает то, что думают другие. (На миг у плешивого загорелись страшным озарением глаза, а потом снова жадно проглатывали каждое слово заключённого, который продолжил) Как-то раз. В городе N. Началась война...

Так с надсмотрщиком учитель проводил вечера. Вечером уже не приходила проверка, это случалось за редким случаем, сегодня надсмотрщик даже принес пряников с чаем. Он часто приносил угощения.


Рецензии