Бескровные. Глава 3

Бескровные

Глава 3

Марина стояла посреди омытой дождём улицы, сжимая в кармане последнюю мятую купюру. Одна-единственная тысяча рублей разделяла её с суровой реальностью, где нужно было купить продукты, раздобыть тёплую одежду для Петра Ивановича и как-то дотянуть до зарплаты. Девушка пересчитала бумажные рубли ещё раз, словно это нехитрое действие могло чудесным образом изменить цифры, но чудо не произошло.

Подняв взгляд от мокрого асфальта, она наткнулась на ярко освещённую витрину элитного мужского бутика, которая сияла посреди серого вечера, словно чужеродный остров благополучия. За безупречно чистым стеклом покоились идеальные деловые костюмы, шёлковые рубашки и дорогие запонки. Весь этот мир роскоши находился так далеко от её скромной жизни в общежитии, что она не сразу поняла, зачем вообще всматривается вглубь зала. Но затем внимание привлек один из посетителей.

Незнакомец стоял у прилавка спиной к окну, пока продавец, облачённый во всё чёрное, с угодливой улыбкой подавал одну дорогую вещь за другой. Это был широкоплечий мужчина в распахнутом тёмном пальто из плотной шерсти; ворот сорочки был небрежно расстёгнут, обнажая шею. Густые волосы цвета смолы не тронула седина, а лицо обрамляла ухоженная лёгкая бородка. Когда покупатель на секунду повернулся в профиль, открылись его глаза — глубокого зелёного оттенка, с отчётливым стальным холодком. Такой взгляд обычно принадлежит людям, привыкшим смотреть на окружающих свысока, но не из врождённой злости, а просто потому, что они никогда не знали иной, приземлённой жизни.

Богатый посетитель лёгким движением, совершенно не глядя на ценники, протянул работнику магазина пластиковую карту. Тот с благоговением складывал в фирменные пакеты костюм, смену сорочек и какие-то аксессуары. Покупатель лишь едва заметно кивал, улыбаясь краешком губ, и по этой небрежности было ясно: для него этот визит не был событием, а являлся лишь мимолётной, ничего не значащей мелочью — вроде того, как для самой Марины купить буханку хлеба.

Она не помнила, как рука толкнула тяжёлую стеклянную дверь. Очнулась девушка уже внутри просторного зала, где её сразу окутал густой, тёплый аромат дорогой кожи, лакированного дерева и селективного парфюма. В этом царстве лоска промокшее поношенное пальтишко, растрёпанные после грозы каштановые волосы и зажатая в кулаке тысяча казались не просто чужими — они выглядели вызовом обществу. Девушка отчётливо понимала это, но упрямо продолжала идти вперёд.

Почувствовав чужое присутствие, зеленоглазый мужчина обернулся. Он окинул вошедшую медленным взглядом сверху вниз, но на лице не отразилось ни тени удивления, будто в подобные заведения каждый день заглядывали промокшие до ниточки прохожие.

— Простите, — негромко произнесла Марина, чувствуя, как от волнения сел голос, и вынужденно откашлялась. — Я пришла не за подаянием. Я… У меня к вам дело.

Незнакомец слегка приподнял бровь, искренне забавленный её напором.

— Дело? Ко мне?

— На улице остался старый человек. Абсолютно один, без гроша в кармане. — Родникова смотрела на него в упор, и в интонациях прорезалась та самая тихая, несокрушимая твёрдость, которая появляется лишь у людей, привыкших ежедневно бороться за чужие жизни. — Он болен, ему негде преклонить голову. Я уже сняла для него комнату, но теперь нужны деньги на еду и хотя бы какую-то одежду. У меня с собой осталась всего тысяча. Одолжите мне десять тысяч рублей, я верну всё до копейки ровно через пять дней. Я не попрошайка, вы получите свои деньги с моей зарплаты.

Мужчина долго и изучающе разглядывал бледное лицо гостьи, словно пытался разгадать скрытый подвох. Затем его губы тронула едва заметная, скептическая усмешка.

— И вы всерьёз полагаете, будто я поверю первому встречному? — спросил он ровным, бархатистым голосом. — Поверю, что вы возьмёте крупную сумму и действительно вернёте её? С какой стати я должен помогать незнакомцам? Это совершенно не в моих правилах.

Девушка даже не подумала отвести взгляда, в котором сейчас читалась вся отчаянная решимость.

— Вы покупаете костюм, который наденете два раза, — негромко, но очень отчётливо произнесла она, так что каждое слово тяжело упало в наступившей тишине бутика. — А там, за вашей витриной, старый человек умирает от холода. — Марина сделала короткую паузу, переводя дыхание, и добавила чуть тише: — Сегодня вы на коне и чувствуете себя хозяином положения. Но жизнь — штука изменчивая, в любой момент всё может перевернуться, и фортуна повернётся к вам спиной. Вот тогда вы вспомните этот вечер.

В бутике повисла звенящая пауза. Продавец сделал вид, что бесконечно заинтересован в выравнивании галстуков на стенде, но не отходил далеко.

Хозяин дорогой карты неотрывно смотрел на стоящую перед ним защитницу старика. И в глубине его зелёных глаз что-то дрогнуло. Он провёл ладонью по бородке — медленно, будто собираясь с мыслями.

Незнакомец молча потянулся во внутренний карман, извлёк оттуда массивный кожаный бумажник и, отсчитав несколько крупных купюр, протянул Родниковой ровно десять тысяч рублей. Всё это произошло без единого лишнего слова.

Она приняла деньги, чувствуя, как пальцы мелко дрожат от пережитого напряжения. Торопливо достав из сумочки телефон, Марина открыла банковское приложение.

— Продиктуйте ваш номер телефона для перевода. Я верну всё через пять дней, как только получу зарплату. Обязательно.

Он посмотрел на экран её старенького смартфона, затем перевёл взгляд на её бледные, искусанные от холода губы, и едва заметно покачал головой:

— Не нужно ничего переводить.

— Но я не могу просто так взять, я хочу вернуть долг! — в её голосе впервые за весь разговор послышалось настоящее отчаяние.

— Я же сказал — не нужно, — отрезал мужчина, но уже без прежней холодности. Он помолчал, всматриваясь в её синие глаза, и добавил с едва заметной, горькой иронией: — Пусть это будет вложением в будущее. Если вдруг, как вы выразились, судьба повернётся ко мне обратной стороной, вы тоже придёте мне на выручку в трудную минуту. Идёт? Купите ему нормальной еды. И себе — успокоительного. Вы на ногах не стоите.

Она пристально посмотрела на своего странного спасителя, оценивая серьёзность его слов, и согласно кивнула:

— Помогу. Обещаю.

— Вот и договорились. — Его губы снова тронула усмешка, но в этот раз она вышла на удивление тёплой, почти человеческой.

Зажав в ладони спасительные купюры, Родникова развернулась и поспешила к выходу. Она уходила — хрупкая, маленькая, в своём насквозь промокшем пальтишке, но теперь с тяжёлым, пахнущим типографской краской спасением в кулаке. А состоятельный мужчина ещё долго смотрел сквозь витрину ей вслед, машинально потирая переносицу. Впервые за долгое время он чувствовал себя не хозяином положения, а человеком, которого только что очень точно и больно отчитали.