Про школу. Дневник одной школьной шайки-лейки...

Глава 1. Светка. Автономный режим...

             Моя первая школьная дружба держалась на честном слове, оптимизме и... балконе третьего этажа.
             Светка была классическим "единственным ребёнком в семье". Не злая, не заносчивая, вполне себе добрая девочка, но со встроенным режимом абсолютной автономности. Знаете этот тип детей? Им так долго и упорно прививали умение развлекать себя самостоятельно, что в какой-то момент они искренне забыли, зачем вообще нужны другие люди. Светка могла неделями не звонить, не прибегать в гости и напрочь забывала, например, что мы вместе собирались в кино. Даже на контрольных по математике (я не любила и не понимала этот предмет), когда я выразительно сопела ей в ухо, умоляюще толкала локтем и гипнотизировала её белые банты, Светик, увлёкшись решением, уходила в астрал. Она не жадничала - она просто искренне забывала о моём существовании в радиусе пятидесяти сантиметров.

             Самое парадоксальное, что наши семьи не дружили, а просто были знакомы, и этого хватало, чтобы доверять друг другу. Между родителями было то самое простое, настоящее соседское доверие. Помню, когда у нас дома сломался старый агрегат и маме не хватало денег на новый холодильник, Светкина мама выручила её без лишних слов - просто дала взаймы нужную сумму, и всё.
             Да и мы со Светкой порой выдавали приступы абсолютного сближения. Например, после изматывающих школьных походов с классом, Светка до своего подъезда дотянуть уже физически не могла, поэтому мы дружно вваливались в нашу квартиру, сбрасывали походные рюкзаки и падали тяжёлым грузом на диван, мгновенно засыпая прямо в одежде, пахнущей костром и печёной картошкой. Моя мама тихонько звонила Светкиной: - Мария, не теряй Светика, они у нас спят без задних ног. И уже вечером Светку бережно забирали родители из нашего дома - тепло, по-семейному, по-дружески...

             Но стоило наступить будням, как Светка снова переходила в свой автономный режим. Моим личным филиалом драмы в те годы был балкон. Сентябрь, бодрящий воздух, я стою в отутюженной школьной форме, вглядываясь в двери подъезда дома напротив. Сценарий в моей голове был идеален: выходит Светка, победно машет мне рукой, я подхватываю свой портфель и лечу вниз. Мы идём в школу, смеёмся, обсуждаем важные школьные дела...
             Реальность же швыряла меня лицом в суровую житейскую иронию. Подъездная дверь открывалась. Выходила Светик. Застегнув куртку, она, как заведённый луноход, меланхолично топала по дорожке прямиком к школе. Мой балкон оставался вне зоны её радаров. Она не смотрела вверх, не оборачивалась и вообще транслировала в мир такое абсолютное, самодостаточное счастье, что мне, размазывающей слёзы по щекам, становилось почти стыдно. Я пулей летела вниз, догоняла её, запыхавшаяся и обескураженная, а Светик искренне удивлялась: - О, привет! А ты чего так поздно?

             И всё-таки мы дружили. Вопреки её амнезии на чужие потребности и моим вечным обидам, мы дотянули до выпускного. Делили конфеты, секреты про мальчиков из параллельного и общие шутки, понятные только нам двоим. Мне казалось, это навсегда.
             Но настоящим испытанием для Светкиной автономности стали не наши обиды, а расстояние. Светик поступила в колледж в другом городе, собрала чемодан и уехала, оставив за собой шлейф той самой детской привычки - просто идти вперёд, не глядя на балконы. Наша дружба не разбилась со скандалом, она просто тихо растаяла в телефонных гудках, на которые Светик, как обычно, забывала отвечать. Не со зла. Просто ей снова было хорошо одной. А я... я до сих пор, выходя в сентябре на улицу, иногда ловлю себя на мысли, что хочется посмотреть вверх и кому-нибудь помахать...

Глава 2. Людка. В параллельных мирах...

             В пятом классе в наш устоявшийся со Светкой дуэт ворвалась Людка. С её появлением геометрия моих представлений о дружбе окончательно запуталась. Мы стали дружить втроём, но если Светка уходила в свой автономный режим тихо и меланхолично, то Людка устраивала из своего присутствия и отсутствия настоящее шоу. Она была высокой, за версту видать... Мальчишки в классе дразнили её "макарониной". Но при этом она была кудрявой, задорно курносой и на редкость фигуристой для двенадцати лет, так что, несмотря на прозвище, пацаны на неё уже вовсю заглядывались. И Людка этим пользовалась мастерски. Она умела так шедеврально строить глазки, что у пацанов подкашивались коленки. Меня это, признаться, изрядно напрягало. Пока я ещё совершенно не созрела для всех этих гормональных "романтиков" и считала, что лучшая компания на вечер - это хорошая книга, Людка уже вовсю крутила штурвал девичьего обаяния. На переменах она вдохновенно гадала "на палочках" на любовь в отдельной тетрадке и вклеивала туда вырезки из взрослых журналов...

             Впрочем, списывать Людка умудрялась тоже виртуозно. Сидя на самой первой парте, прямо под носом у строгих учителей, она проворачивала это так ловко, что граничило с фокусами. Книжки она при этом искренне презирала. Читать Людка не любила от слова "совсем", из-за чего регулярно и безбожно коверкала слова. В моей семье, где чтение возводилось в культ, это слушать было физически больно. Каждое её очередное "ложить" или "ихний" отзывалось во мне глухим раздражением.
             Я была другой - начитанной, дерзкой, прямолинейной и отчаянно правдивой. Людка же могла легко приврать, сгладить углы или сочинить историю на ходу, что меня просто бесило. Мы были как два разных полюса, но меня упорно тянуло к ней, потому что мне была нужна подруга. Настоящая. Такая, чтобы вместе и в огонь, и в воду, и за школьный угол. Чтобы "всегда и везде вместе".
             Но у Людки на этот счёт имелось своё, весьма гибкое расписание. Она могла просто пропасть. Убежать гулять с какой-то другой компанией, уехать в гости к тётке на выходные или укатить отдыхать, даже не посчитав нужным меня предупредить. Телефон молчал, Людка отсутствовала, а я оставалась один на один со своим максимализмом.

             К старшим классам это несовпадение наших миров превратилось в персональную драму. Людка завела себе постоянного мальчика. Наступила весна - время, когда одиночество ощущается особенно остро. Я сидела дома у окна, делала уроки под звуки мелодий "Поля Мориа" и с замиранием сердца смотрела на улицу. И с завидной регулярностью видела одну и ту же картину: Людка, весело смеясь, шла в кино под ручку со своим кавалером. Они проходили прямо мимо моих окон - счастливые, вдвоём... А меня не звали. Даже ради приличия, даже просто "потусоваться за компанию".
             В те весенние вечера мне было так плохо, так тоскливо, что хотелось выть. Внутри всё клокотало от обиды. Я не могла понять: почему она всегда находит кого-то другого для по-настоящему близкой дружбы? Наверное, я ей просто не подходила со своей колючей правдой и цитатами из классиков. Людке хотелось лёгкости, а со мной нужно было соответствовать...

            Но видимо Людка появилась в моей жизни не зря - она научила меня первому взрослому и очень горькому уроку: то, что ты считаешь "священным союзом в огонь и в воду", для другого человека может быть просто весёлым попутничеством между делом.

Глава 3. Наша "шайка-лейка".

            Вообще-то, если посмотреть на картину шире, наша девичья банда состояла из пяти человек. Это была самая настоящая, классическая школьная компания, которую в классе уважительно и со смешком называли "шайкой-лейкой". Внутри этого монолита мы функционировали шумно, весело и задорно, но законы физики и симпатий никто не отменял: внутри большой группы всё равно шло невидимое деление на пары.
            Мне, конечно, ближе всех были Светка и Людка. Точнее, мне отчаянно хотелось, чтобы они были ближе всех именно ко мне. Но девчонки прекрасно общались и с остальной частью нашей команды, из-за чего моё ревнивое сердце перфекциониста периодически давало сбои.

            Третьей в нашей банде была Ольга. Разбитная, громкая, уверенная в себе и бесшабашно красивая - из тех девчонок, которые заходят в класс, и их сразу становится много, как запаха маминых духов, которыми они тайком надушились перед уроками. С ней почему-то больше всего тянулась дружить Людка - видимо, их объединяла какая-то особая, понятная только им порода лёгкости и умения нравиться противоположному полу. Мне же один на один с Ольгой было откровенно некомфортно. Её бьющая через край энергия и постоянное кокетство меня подавляли, а говорить тет-а-тет нам, по большому счёту, было просто не о чем.

            Замыкали нашу пятёрку Вера и Надя. У них была своя автономия - они изначально больше дружили между собой, а уже потом, неохотно отрываясь друг от друга, вливались в общие процессы. Вера и Надя держались чуть особняком, но когда намечался какой-нибудь праздничный вечер или поход в кино - они всегда были на передовой.

            В общем масштабе, когда мы собирались все вместе, у нас была идеальная экосистема. Всем было весело, шутки летели со всех сторон, и статус нашей "шайки-лейки" казался нерушимым. Мы вместе праздновали дни рождения, делились вкусняшками, секретами и казались со стороны единым целым.
            Главным артефактом нашей старшеклассной дружбы были общие анкеты в толстых тетрадях с секретиками и, конечно, первые глотки взрослой свободы... Настоящая жизнь бурлила на наших шумных сборищах в квартирах, когда у кого-то из девчонок родители уезжали на праздники к друзьям и родственникам. Тогда мы чувствовали себя полноправными хозяйками вселенной: включали музыку на полную катушку, разливали по стаканам первое, жутко сладкое и дешёвое вино, секретничали и смеялись до хрипоты и даже приглашали в гости мальчишек из класса... Летом  устраивали побеги на местные озёра, а тёплыми вечерами часами просиживали на лавочках у подъезда, обсуждая будущее и глядя на звёзды...

            Вообще, наше коллективное представление о дружбе напоминало винегрет, в который каждая крошила то, что было под рукой. Я со своим книжным максимализмом требовала от девчонок верности до гроба, "клятв на крови" и круглосуточного ментального слияния. Светка в это время мирно медитировала на обои в своей комнате, искренне не понимая, зачем вообще выходить в мир, если у неё есть она сама. Людка тренировала перед зеркалом взмахи ресниц "на поражение", Вера с Надей шептались о своём, а Ольга... Ольга просто громко жила, не усложняя мир лишней рефлексией. Мы фатально друг друга не понимали. Пока я страдала от того, что Вселенная несовершенна, девчонки страдали максимум от того, что на вечеринке не поставили их любимую медленную песню. Это была классическая басня про лебедя, рака и щуку, но только в школьной форме, с запахом мела на пальцах и с одной бутылкой полусладкого на пятерых.

            Эта дружба держалась только потому, что она была школьной. Школа - это ведь особый мир со своими законами, где вас искусственно заперли в одном пространстве на целых десять лет. Там связующим звеном выступает всё подряд: общая парта, ненавистная контрольная по физике, один поход на всех, посиделки на лавочках, секреты в пустых квартирах и одинаковые школьные платьица. В детстве кажется, что этого клея хватит навечно. Но школьная дружба питается общим бытом, а не глубинным родством душ.
            Как только прозвенел последний звонок, эта экосистема рухнула. Во взрослой жизни включились совсем другие приоритеты, понятия и скорости. На первый план вышли учёба в институтах, работа, построение карьеры, создание собственных семей и, главное, внутренние ценности. Оказалось, что лака для ногтей, ночных разговоров у подъезда и общих воспоминаний о коржиках в буфете слишком мало, чтобы удерживать нас вместе, когда кардинально расходятся взгляды на жизнь.

            Жизнь сделала то, что и должна была сделать - она просто тихо развела нас. Раскидала по разным орбитам. Конечно, мы видимся иногда. Бывает, случайно наткнёшься на кого-то на улице, пересечёшься взглядом в соцсетях, дежурно перекинешься парой нейтральных фраз: "Как дела? Всё хорошо? Ну и отлично". Но той идеальной дружбы до гробовой доски не получилось. Школьный клей высох, а новые, взрослые понятия у каждой из нас оказались свои...