Крылья

Катеньке...

Когда весь мир испытывает душу
на прочность слов, на верность тишине,
не предавай в себе живое пламя,
что не сдаётся холоду и тьме.

И если ночь покажется бездонной,
где даже звёзды гаснут на лету,
храни в себе негромкое, живое —
последний луч, пронзивший темноту.

Не крылья боль рождает — только смелость
вновь поднимать их выше чёрных скал.
Когда душа до самого предела
прошла сквозь снег, не требуя похвал.

Пускай улыбка светится упрямо —
не напоказ, не ради громких слов.
Она — как луч над ледяною ямой,
где чей-то холод ждать тебя готов.

Пускай чужим не достаются тайны,
где боль свою баюкает душа.
Есть ночь, где тишина необычайна,
и свет свечи, дрожащий не спеша.

Вино впитает терпкий привкус пепла,
а музыка — бессонницы золу.
И кожаный блокнот сомкнёт страницы
над исповедью, скрытой наяву.

Не объясняй. Ни словом, ни молчаньем.
Не унижай достоинства мольбой.
Пускай в душе останется металл,
испытанный и болью, и судьбой.

Держи осанку. Даже если ветер
срывает с плеч последние мечты.
Есть пламя, что не гаснет на рассвете,
пока себе не изменила ты.

Когда осядет муть на дне печали,
умолкнет эхо прожитых потерь.
Ты вдруг поймёшь: не крылья нас спасали,
а мужество расправить их теперь.

И, может, Бог не зря укажет тропы
сквозь самый непролазный бурелом:
из сломанных когда-то крыльев — опыт,
из пережитой боли — тихий дом.