Иван Николов. В воронках той войны...

* * *
В воронках той войны, в глухом затоне
трава забвенья, маки да цветы,
но эта двойка душ стареет помня
(не выдай, умолчи, что я и ты!)

Он сед, согбён, а  всё высок; она
сама любовь, уют и ласка–
что пара ореолов, сказка,
двоим в урок согласия дана.

Калека кривоногая разута
в подземном гуле атомной войны,
неповторимо-звёздная минута
начального касания... больны

больной хлеб, воздух и вода
космические зеро, дыры, вспышки,
классические  рвы, бараки, вышки,
обыденные голод и еда...

В живых сердцах любовь ещё жива
всего переходящего помимо
бессмертная, калечима-язвима,
что эта заалевшая трава.

перевод с болгарского Терджимана Кырымлы


* * *
В снарядни ями, в стъпки от ботуши
тревата на забравата цъфти.
А нейде остаряват двама души…
(Не казвай още, че сме аз и ти!)

Той е висок, прегърбен, среброкос,
тя цяла от любов и грижа свети…
Подобно два светлинни кръга,
слети
(и внизани в една и съща ос!)

А с рахитични коленца се лута
в подземен тътен, в атомни мъгли
неповторимо-звездната минута
на първото докосване…
                Боли

от всеки звук, преди да бъде чут,
от въздуха, от хляба, от водата,
от тайния разпад на веществата,
от веенето на космичен студ.

Но в нашите и в чуждите съдби
все още нежност и взаимност има
безпомощна, до болка уязвима…
И затова безсмъртна може би!


Иван Николов Иванов
1937– 1991