Ничего...

В нижнем ящике, в папке потёртой, чтоб никто не нашёл без меня – моих строчек корявых до чёрта, смеси тщетных потуг и огня. Моё место – почётное «между Скабичевским с Панаевым»… Что ж, вечно быть подающим надежды – небольшая приятная ложь. Обо мне лишь две строчки в газете… Ничего, я к такому привык. Там писалось о крупном поэте, что учить едет нас, горемык.
Литератор столичный был дока: зал с апломбом утюжил стихом, пробуждал в черепах биотоки и с трибуны смотрел петухом. А потом, снисходительно-чинно обозрев раззадоренный зал, поступил как галантный мужчина: «Кто своё прочитает?» сказал.
Я и вышел. Осмелился, значит. Ну, наверно, подумал, дурак: не всегда ж выпадает удача с настоящим поэтом – вот так!
Две минуты – регламент жестокий. Но раз вышел – ни шагу назад! Бросил в зал я любимые строки, как гранату бросает солдат. Развернувшись разжатой пружиной, хлестанул метонимий бичом… Хоть минуту, но был на вершине – равным с мастером тем, москвичом. Пусть ему преподносят букеты – мне не жаль. Он нормальный мужик. Мне же хватит двух строчек в газете. Ничего, я к такому привык.


Рецензии