Мнимая ясность

Солнце лунной походкой прогуливается по неровному хребту,
хрупкой подошвой луч скачет на линиях амплитуд.
Взгляд прозрачно застыл, как стекло, раскрытые глаза — разновидность полнолуний,
а в ушах глушится ее вечная тишина в его конечно-ограниченном шуме.
Прерывистые вздохи, будто глотки, глаза застынут кадром под конец эпизода,
скомкана глотка, он понял таки, что сознание исчезнет в изначально заложенных пустотах.
Бубнит, что-то себе под нос неразборчиво,
тихо и громко, с визгами от боли корчится,
кровь, будто яд нагревает изнутри ткани плоти закупоривая клапан,
а жизнь словно цедя сквозь пальцы аккуратно капает в озеро из сотен капель.
“Надо жить, надо жить, нельзя умирать…боже…на-надо жить“,
волосы заостряются на лбу, разрез губ, как тонкая нить.
Мечутся по сторонам глаза хаотично, каскад мыслей накатом граничит с распадом,
“надо отвлечься…ох, как красиво небо залилось закатом“,
любое спасение всегда будет выглядеть странно.
“Жизнь будет после смерти…да… я уверен…тишина…боже, я все забываю… мир, какой-то серый“.
Клейкая масса мыслей запенится бурно и густо,
кусая голову заедает смешанным чувством.
“А может и умереть не так страшно…ох, что же делать, где же звуки…да, да важно отвлечься, точно…о боже мои ноги, руки…да надо жить...это было давно...ох, мысли стали колючими…точно надо жить, и не умирать ни в коем случае“.
Руки холодны и губы бледны в уголках засохла пена,
сковано дрожит, будто на границах тыла так жизнь наполняет собою смерть внутривенно,
и любая мысль ударяет в затылок.
“Нет, нет, нет… я, я не хочу умирать…господи, господи… что же делать…какая вокруг тишина да гладь…надо жить, да, жить и быть, точно, да…я не хочу умирать…боже…надо жить…я умру… когда… нет, думать о таком нельзя…а если я и не жил вовсе… о боже… да разница то какая, что будет после, кто будет помнить нас, я же здесь и сейчас…тогда у меня слезы полились из глаз...надо умирать… нет, нет, нет…точно, да они долго лились…точно... какая все-таки хорошая жизнь“.
Сердце тактом выровнялось в привычный ритм,
звуки мягко шумят в окружении разбитом,
не более, чем сцена в странном спектакле,
жизнь протекла в смерть по маленькой капле.
“Надо ли жить…а я не знаю“— шепчет он, воздух последним глотком лакая;
лежит в траве тело с раскрытыми глазами, под проплывающими облаками.