Шурка

Шурка в свои 5 лет был довольно сообразительный и словоохотливый пацан. Из-за привычки всё анализировать и рассуждать он часто попадал в неприятные истории.
     Например, шёл он как-то по улице с рынка вместе с матерью, она тащила в руках тяжёлую сумку с картошкой, капустой, морковкой и зеленью, а Шурка важно топал, прижимая к груди только что купленную для него модель военного катера с управлением.  Он никогда ещё не видел катеров, которые носятся не по воде, а по полу квартиры, поэтому и торопился всё увидеть своими глазами. Шурка давно уже решил для себя, что подрастёт и станет моряком.
     В этот момент впереди перед ними показались идущие навстречу трое бойцов из военной комендатуры, с автоматами. Украинская армия в их городе появилась не так давно, всего месяц назад, и мальчик ещё не сталкивался с военными, хотя уже слышал о них от матери и помнил, как она их называла. Потому и произнёс очень громко, чем привлёк внимание не только патрульных, но и прохожих, спешащих по своим делам:
     - Мама, смотри, вон суки идут! С автоматами!
     Мать обмерла и побледнела, ноги её враз стали ватными. Прохожие тоже оторопели и не отводили взглядов от патруля в ожидании, как те отреагируют на слова ребёнка и что будет дальше.
На удивление, у вояк только позеленели от бешенства физиономии, но они с каменными лицами проследовали мимо женщины с ребёнком, и только уже в спину один из них прошипел, обернувшись:
     - Это твоя мать сука!
     Дома Шурку ожидали скандал и водопад слёз. Мама рыдала, бегая по квартире, пила валерьянку, отобрала подаренную игрушку и обещала, что больше он от неё ничего не получит до самого совершеннолетия.
     - Неужели ты не понимаешь, Сашенька, - спрашивала она, взяв его ладошки в свои и глядя в испуганные глаза сына, - что так нельзя было говорить? Суки – это очень плохое слово! За него могли и меня, и тебя расстрелять. Или в тюрьму посадить. Ты же не хочешь, чтобы твою маму держали в тюрьме?
     - Конечно, не хочу!  Но почему это слово плохое? Ты же их так называла, и я думал…
    - Ты думал? Он, видите ли, думал! Мало ли что говорится у нас дома. Нельзя же это повторять на улице!
Катер Шурке в конце концов вернули, но коробку с игрушкой он так и не открыл. Ему сейчас было не до катера, играть с ним почему-то расхотелось.
    Когда всё успокоилось, мальчик решил уточнить у бабушки, как всё-таки правильно называть этих украинских военных.
   - Нацики они, - просветила внука бабушка. – Самые настоящие нацики.
    Слово «нацики» показалось Шурке вполне приличным.
    В следующий раз он отправился за мороженым, мама дала ему гривну, но то, которое ему особенно нравилось, шоколадное в рожке, стоило вдвое дороже. И стоял Шурка перед морозильной камерой, понимая, что с его одной бумажкой желанного мороженого не видать, когда рядом встал высокий военный и протянул продавщице деньги, тоже что-то покупая. Вид растерянного ребёнка вызвал в нём жалость и он, достав из кармана пятнистых штанов, протянул мальчишке десять гривен.
    - На, малой, купи, что хотел, - сказал он.
    Целых десять гривен было перед мальчиком! Шурка сначала глянул на предлагаемую ему купюру, потом на самого предлагавшего и с достоинством, явно не по возрасту, ответил:
    - У нациков я деньги не возьму!
    И военный, и продавец оба оторопели. Такой фразы от пятилетнего шкета никто из них не ожидал. А Шура развернулся и ушёл, так и не купив мороженое.
    Недалеко от их дома был магазин, где легально продавалось оружие. Мальчик не подозревал, что для его приобретения нужно специально разрешение. Гуляя поблизости на детской площадке, он иногда наведывался в салон магазина, чтобы с превеликим интересом наблюдать, как покупатели выбирают себе оружие. Особенно ему нравился револьвер «Бульдог», стального цвета, крупный, с барабаном, в котором несколько патронов. Стоил он, конечно, очень дорого, но Шурка мечтал, как когда-то его непременно купит, когда станет большим, взрослым. Однажды какой-то парень, выбрав «бульдога», даже дал мальчишке подержать его в руках и прицелиться в мишени. Шурка был на седьмом небе от счастья!
    А вот другой покупатель, украинский военный, выбрав себе оружие и уже там, в магазине, зарядив его, неожиданно ( в шутку) повернулся  к мальчишке и направил оружие прямо ему в грудь.
    - Руки вгору! – произнёс он по-украински и заржал, обнажив неровные жёлтые зубы.
    Шурка не испугался, а, схватившись рукою за ствол, сказал военному:
   - Разве можно целиться в людей? Нацик он и есть нацик.
    Именно это говорила ему бабушка, он только повторил её слова.
    Если бы не продавец, то военный бы съездил пацану по ушам, уже и руки свои протянул, но продавец его остановил, сказав:
    - Малец прав. Нельзя ни в кого целиться!
    Так ничего и не купив, вояка выскочил из магазина, недовольно бурча себе под нос:
    - Нельзя целиться! Да вас тут всех перестрелять надо, сепаров, и больших, и мелких.
    Когда позвонил отец, воевавший в Донбасском ополчении, Шурка сказал ему со вздохом:
- Я уже вырос, папа. Я большой. – И добавил: - Скоро буду помогать тебе гнать нациков!
- Кого гнать? – не расслышал отец.
- Нациков, папа. Я теперь знаю, какие они. Так что, вместе воевать будем.
 


Рецензии