Тетрадь 3 Андрей Голов

АНДРЕЙ ГОЛОВ ТЕТРАДЬ 3

Апрель

Вновь зовёт от грусти отстраниться
Воробьёв взволнованная трель:
Ведь снегов последнюю страницу
Весело перевернул апрель!

И опять уже прошила клумбу
Жёлтой мать-и-мачеха строка.
  Парусами…
каравелл Колумба 
В вышине клубятся облака.

Наготу ветвей опять одели
Ласковой фатой своей дожди.
Сердце бьётся,
               Будто в самом деле
Всё еще на свете –
Впереди!..

 Неповторимость

Шестерни времени поизносились,
А маятник маяться осуждён.

Снова апрельской лазури ситец
Выстиран нетерпеливым дождём.

Трав и бутонов клейкая завязь
Солнечной ноты взволнованно ждёт
Мир повторятся,
Снова точны
Запах, форма, черёд.

Каждой весенней лужицы блюдце –
Щедрая чаша земной красоты.
Не повторяются – воссоздаются
Птицы,
 Деревья,
Закаты,
Цветы.

Зори и всполохи грозовые,
Шелесты ржи, журавлиный полёт –
Всё в этом мире
впервые, впервые:
Всё, что бывало когда-то
Не в счёт!

В каждом бутоне и в капельке каждой
Есть первородства торжественный знак.
Всё в этом мире
даётся однажды, 
Всё повторяется опять –
Но не так!..
Лес

От всяких комплексов и стрессов
Врачует плоть твою опять
Зелёное дыханье леса
И травяная благодать

И говорит с тобой о многом
В тягучий зной и в звон дождя
Лесная тёплая дорога,
Дубов колонны обходя.

Здесь – ни бетона, ни бензина.
Тебе навстречу – тишина
Да собеседница – осина
Болтливо листая одна,

Да треугольный шелест ёлок,
Да – грозной памятью войны –
В ствол крепко въевшийся осколок

И будет вечером и ранью
Душе твоей усталой впрок
Благословенного молчанья
Обворожительный урок.

Здесь тяжкий грех – слова пустые,
Привычки гладенькая ложь;
Здесь в первый раз
Свою Россию
Душой и памятью поймёшь.

 Спенсер

В бездонном небе солнце лишь одно,
Во мгле моей . судьбы одно светило.
Одной печалью сердце пронзено,
Одна надежда душу опалила.

Уходят дни печально и смешно,
И в сердце гаснет свет святого пыла,
И кружится веков веретено
Меж тем, что будет, и меж тем, что было.

Ишь горе щедрой мерой мне дано,
Жизнь храм души жестоко осквернила,
И я перо макаю уж давно
В кровь сердца, а не в льстивые чернила.

Но в бурях и сомненьях бытия
Жива во мне любовь – и счастлив я!

 Жить чтобы жить

Как хорошо на свете
Забыть тщету минут,
Когда смеются дети
И ландыш цветут!..

Крылато и …напрасно
Жизнь мчится в вихре дней,
Божественно прекрасна
Никчёмностью своей.

Прелестны и жестоки
Без пышных мелодрам
Все, все её уроки,
Преподанные нам.

В сиянье и во мраке
Нам всем велит Земля
Жить чтобы жить – без всяких
«Во имя»,
«ради»,
«для»!

 Слава

Я знаю:
дело не в размере,
Не в рифме, звонкой и лихой,
Не в сногсшибательной манере
И даже не во крутой карьере,
Стоящий веско
За строкой

Я знаю: дело не в созвучьях,
Неторопливых и летучих,
Не в стиле,
пышном и простом.
А в чём?..

Всё это пусто, скучно, слабо,
И стыдно даже молодым,
Но слава –
влюбчивая баба –
Верна
Избранникам своим.

Она непризнанных стращает
Колючей желчью эпиграмм.
Но всё и вся
Всегда прощает
Своим любимцам
И певцам.

Она прощает и измены,
Любую блажь,
Любой порок
За вереницу дерзновенных
Божественно – случайных строк.

Она ревниво –непреложно
Сопровождает их весь век.
Крича:
- Великому – всё можно!
Великий –
Тоже человек!..

А тех,
кто правильно и честно,
И добросовестно, и пресно
Всю жизнь рифмует
«Бровь» и «кровь», -
Она в упор не замечает,
Как тот влюблённый, что не знает
Обивку стен,
где обитает
Его мечта,
Его любовь.
 Предновогоднее

Опять предновогодние заботы,
Привычные улыбки и остроты,
И ёлки,
и подарки,
и итоги,
И чувства перевала на дороге;

И снежные холсты под тиховеем ,
И грусть о том, что мы – увы – стареем?
Но можем снова свой бокал поднять
И кончить снова
И начать
Опять…
 Меньшиков

Фортуна прыткая, забудь
Иные имена и связи:
Воспой со мной надменный путь
Шагнувшего из гряз –
В князи.

Пред шумным хохотом Петра
Служить то Вакху, то Киприде.
Плясать с утра и до утра
И песни петь в скромном виде;

Дрожать на рынке под рваньём,
В карете пышной мчаться цугом,
И быть царю не холуём,
А самым преданнейшим другом;

В болотах финских гатить гать,
Плевать в лицо митрополитам,
И власть раскольников пугать
Ухмылом пьяным и обритым;

Полтаву славить звоном чар,
И, нацепив парик беспечный, в культуру заводить бояр,
Как жеребца в станок кузнечный;

Громить Азов, пить хмель войны,
С весёлой шпагой лезть на пушку,
Тянуть из матушки казны
Где – сотню тысяч,
Где – полушку;
В гостинец туркам слать свинец
И хлеб гнилой швырять холопу,
Чтоб стал твой в Питере дворец
Наличником
Окна в Европу;

Мять княжескую злость и лесть,
Рубить стрелецкий норов дикий,
И божий храм себе возвесть
Повыше, Чем Иван Великий;

Стоять скалой, стелиться ниц,
Но устоять в петровых грозах,
И повидать содом столицу
И богом проклятый
Берёзов;
 
Гнусавить: «Господи, спаси!»,
Но гордо пальцами стальными
Вписать
в историю Руси
Своё
Размашистое имя!..

 Старина

Люблю мерцание старинных фолиантов,
Хранящих чинное дыханье ветхих лет
И молчаливый труд неведомых талантов,
И крутобокость фит,
И сумрачный портрет;
Евангельский завет, петровские уставы,
И сказки про Бову, и грохот русской славы –
Всё то, что отошло, как древняя ладья,
От берегов любви и памяти народа,
Оставшись навсегда, печальный свет тая,
За грозным рубежом
Семнадцатого года…

 Эхо

Чем опьянительней улыбка
Обворожительных зрачков,
Тем соблазнительней ошибка
И тяжелее камни слов.

О, эта дьявольская мука –
Бессилье будничного звука
И слов усталых
передать
Тот чистый пыл и благодать,
Что сердце грустное тревожит
И выхода найти не может!

Нет, ты смущённо незнаком
С тем всемогущим языком,
Где нет ни слов, слёз, ни смеха,
Но всё ж всегда и не вотще
Души твоей
полёт и эхо
В чужой откликнется душе.

 Перепутье

Куда идти, во что поверить
Самозабвенно, до конца?..
Раскрыты настежь дни и двери,
Закрыты наглухо сердца.

Ужели к тем, самодовольным,
Что пьют и спят, и всласть жуют,
И с чистым разумом дошкольным
Лет девяносто проживут?

А может, к тем певцам могучим,
Что могут всё, и с ношей фраз
По шатким лесенкам созвучий
Упрямо лезут на Парнас?

Ну нет! Уж лучше все вопросы
И думы вытолкать взашей,
Платя старательные взносы
В святое братство алкашей…

 Распределение

У доченьки часы золотые,
У матери обшарпанный никель.
У матери дела поварские,
У доченьки –подруги и книги.

У доченьки волнистые кудри
И рученьки чисты, как в пробирке;
У матери – немытость посуды
И многопудье сумок, и стирки.

Для доченьки – роскошные моды,
Шикарные джинсы и дублёнки.
Для матери – бессонные годы
И платьице из комиссионки.

У матери – дела и усталость
И главная забота на свете –
Чтоб доченьке жилось и блисталось,
Чтоб больше её любили дети…

 Снова снег

Снова снег…Да куда ж его столько!
Сколько ж можно пуржить и кружить
И апрельского солнца осколки
Пышно кутать
В метельную прыть!?

Принимайся скорее за дело,
Звень капели и луж кутерьма!
До чего же ты надоела,
Загостившаяся Зима!..

 Не святые

Не святой.
И она – не святая.
И они – не святые отнюдь…
Вновь обид и упрёков стая
Разрывает усталую грудь.

Как порой беспощадно жестоки
В незаслуженности своей
Эти яростные упрёки
От любимых
И от друзей!

Не святой.
И она – не святая.
Да зачем она в гомоне дней,
Эта кислая святость пустая
И терпения льстивый елей?!

Да зачем эта тщетная сложность,
Сердцу пылкому
вопреки,
Эта ханжеская непреложность
Подставленья другой щеки!?

Нежели кому-то мало
За обыденной маетой
Дней, прожитых влюблённо и ало
И причастья
К судьбе другой?

Неужели нужна награда
За любовь и за будни любви?!
Нет, святых в этом мире не надо –
Лишь бы люди
остались
людьми.
 Обитель

Какие роскошные шторы,
Какой везде вкус и размах!
Какие изысканные узоры
На мебели и на коврах!

Ходить по нему, право, жаль –
Какой умилительный пол!
Какой прекрасный фарфор и хрусталь!
Какой восхитительный стол!

Какие алмазы и шубы
И ключики от гаража!
Какие надменные взгляды и губы,
Какая пустая
Душа!..

 Быть может…

О том, что майский дождь опять звенит
И щедрый мир раскрыт перед глазами,
И солнце тихо катится в зенит –
Совсем не стоит
Говорить стихами.

А может быть – и мир, и эти дни,
И майский дождь с его весёлой тучей
И не имеют
никакой цены
Вне зеркала
Рифмованных созвучий?..


Быть может – весь земной круговорот
Любви, вражды, надежды и смятенья
Впервые сам себя осознаёт
В волшебном зеркале
Стихотворенья…

 Октябрь

Как будто без причины,
Как будто невпопад
Осенние осины
Опять печалят взгляд…

И на лесных просторах,
Где смолкла птичья звень,
Их грустный алый шорох
Редеет что ни день.

Теперь уж не останет
От сонных рощ вокруг
Нетерпеливый танец
Пушистых белых мух…

 Судьба

Влюбляться в губы и колени,
Влюбляться в волосы и смех;
Разлуки каждое мгновенье
Вменять себе
в смертельный грех;
Томиться буднями пустыми,
Всегда надеяться и ждать,
Одно- единственное
Имя,
Как заклинанье, повторять;
Ждать кратких встреч как откровений
С долготерпением раба –
Вот жизнь,
А не поток мгновений,
Вот настоящая судьба!..

 День солнца

Вот и снова
зима отступила,
Приспуская снегов паруса,
И от солнечного пыла
Потеплели
Земля и сердца.

Акварельная сырость пейзажа
Щедро тронута кистью лучей,
И, как праздничная стража,
Ждёт весну
Первый ворох грачей.

И не надо, не надо, не надо
Серой грусти,
досад,
неудач
В этот день с его прохладой,
С солнцем ласковым,
Круглым, как мяч!..

 Пора

О, хватит этих гладеньких традиций
С их жиденькой и сладенькой водицей,
Знакомых с основания Москвы!..

Да сколько ж можно умиляться летом
И излагать классическим сонетом
Писк воробья, шум ветра, плеск листвы?!

Ведь ты не в идиллическом поместье,
Чтоб любоваться зорькой с Фетом вместе,
И о судьбе с Апухтиным грустить.

Пора оставить лирики болото!
Кругом идёт великая работа
И в стороне никто не вправе быть.

Пора проветрить сон души своей
Прекрасными ветрами
Наших дней…

 Детство и старость

Ставя новые цели и вехи,
Непреложно, во веки веков
Жизнь –
пустыня без детского смеха
И без мудрых морщин
Стариков.

Буйство сил и глухая усталость,
Отчуждённость и ворох друзей
Два исхода:
конец и начало;
Два крутых рубежа
Наша дней.

Как близки они
Между собой
Странной мудростью, слабостью зыбкой,
Бесконечной своею улыбкой
И бессильной своей
Добротой!..

Устремлённый назад и вперёд,
Как прекрасен их взор,
отстранённый
И от зрелости самовлюблённой
И от чинно – никчёмных забот!

Не для них хруст рублей и карьера,
И душевная фальшь – не для них.
Им доступна
особая мера
Торопливых мгновений земных.




Как о времени ни суесловь,
На земле их известно соседство:
Первый шаг к мудрой старости –
детство.
Старость – детство, наставшее вновь.

Изменяется всё. Но пока
Сердце детям земли – не помеха,
Пробный камень души человека –
Плач ребёнка
И вздох старика.

 Музыка зимы

Начинается
музыка зимы;
Начинаются белые созвучья,
Охватившие облака и сучья
На пространствах
Предзимней вязкой тьмы.

Начинается
выставка мехов,
Пух платков
И надвинутость ушанок,
Начинаются споры спозаранок
О фигурной прилежности коньков.

Начинается робкая заря,
Начинается
снежный плеск и шорох,
Начинается на лесных просторах
Деловитая флейта
Снегиря.

Поясок серебристой бахромы
На лесной наготе затянут туже.
Не зима начинается
не стужи –
Начинается музыка зимы.

 Старые гусары

Бодрись или храбрись –
всё равно:
Иные у судьбы запевалы.
Давно уже допито вино
И весело разбиты
Бакалы.

Окончилась хмельная гроза,
Попойки, переправы, постели,
И тихо помутнели
Глаза,
Да сердце и палаш заржавели.

Ты рвался жить смелей и щедрей,
Распахивая душу и стремя,
Но всех твоих шальных козырей
Побило
Беспощадное
Время.

Теперь ты и хохочешь, и пьешь,
И числишься в седых сибаритах –
Но прошлое,
Как сладкая ложь,
Милее эполет сановитых.

Кивая усачам молодым,
Друзей далёких вспомни с обидой,
И,
павшим за отечество,
им
Священно и устало
Завидуй…
Вызов

Постучав по паркету каблучками,
Врач пришла и измерила давление,
И старательно скрыла
Удивление
За внимательно-чинными очками.

А потом
деловито оглядела
Профиль серый, небритый и измученный,
Улыбнулась
Улыбкою замученной
И рецептами вновь зашелестела.

И присела,
Стараясь не измяться,
Расправляя все складочки и вытачки.

А в постели мерцала жизнь на ниточки,
То и дело готовой
Оборваться.

За стеною визжали джаз и полька.
Врач весёлой была
и улыбающейся,
Чтобы вдруг не услышать прерывающийся
Тихий голос:
- Скажите честно, сколько?..

 Паломничество к Хафизу
1

Куда направит праведник свой путь?
К тем, кто постиг судьбы закон и суть.

Его стезя – стезя любви и веры,
А роскошь не влечёт его ничуть.

Иди за ним и чти его заветы,
И не терзай сомнений грудь.

Иди и помни – тьма души ленивой
Куда страшней, чем адской бездны жуть.

Он истину постиг – и ты постигни.
Он ею счастлив был – ты тоже будь.

 2

Слагать газель во славу милых глаз
Куда достойней, чем творить намаз.

Пророк велел усердным быть в молитве,
Но и любовь хранить – его наказ.

Любовь не меньше схожа с правой божьей,
Чем с синевой полдневного –топаз.

Ужель влюблённый тех ханжей грешнее,
Что чётки выставляют на показ?

О нет, любовь не грех, и в книге жизни
О наших судьбах будет чист рассказ.

Поклон тебе, Коран, - но голос милой
Куда священней всех священных фраз.

 3

Радости моей небесной равных в мире нет,
Госпоже моей прелестной равных в мире нет!..

Ей ни во дворцах роскошных, ни в глуши степей,
Ни в блаженной келье тесной равных в мире нет.

Все красавицы на свете – тень её ресниц,
Красоте её чудесной равных в мире нет!

Песнь мою иные песни без труда затмят –
Ей, воспетой этой песней, равных в мире нет!..

 4

Глухому не к лицу о музыке кричать,
Слепому не к лицу узоры разбирать.

Смешно, когда портной свою иглу отложит
И златокузнеца возьмётся наставлять.

Смешно, когда юнец, Корана не читавший,
Почтенных мудрецов решится поучать, -

Но во сто крат смешней, когда ханжа иссохший
Берётся о любви надменно рассуждать.

 5

Смирению учит Коран правоверных –
Но где же взять силы для пыток безмерных?

Богач наслаждается мёдом и хлебом,
Весь век пребывая в пороках и сквернах, -

А праведник нищий всю жизнь голодает,
Прося подаянья порой у неверных.

Ужели голодная смерть непременна,
Чтоб числили нас в мусульманах примерных?!


 6

Распускаются розы в весеннем саду,
Зулейха в небесах зажигает звезду.

И под гнетом невзгод человеческий род
Предаётся прилежно вражде и труду.

И под вечной луной в суматохе земной
Лишь любовь отдаляет от сердца беду.

И у ног милых дев, все печали презрев,
И рабы, и владыки смиряют вражду.

И суровый аскет в храм забудет свой след,
Если губы красавиц шепнут ему: «Жду…»

Что ж имам вновь и вновь отвергает любовь,
Восхваляя ханжей отрешённых орду?! 

 7

Я милой кланяюсь усердней, чем аллаху,
И с радостью пойду за взгляд её на плаху.

Светила милых глаз мне душу озарили –
В душе моей с тех пор нет места лжи и страху.

За этот свет отдам грядущий рай пророка,
И дом, и душу, и последнюю рубаху.

Я нищий, но когда возлюбленная рядом –
Я не завидую ничуть и шахиншаху.

Чтоб встретить милую и милых ног коснуться,
Я уподобиться готов траве праху.

 8

Возлюбленную с истиной сравню я:
Её всегда в груди моей храню я.

Не кланяюсь ни золоту, ни власти –
Лишь перед нею голову склоню я.

Истерзанный смятеньем и сомненьем,
Навеки предан нашей встречи дню я.

Служу аллаху, но с особым рвеньем
Служу любви небесному огню я.

Всё под луной подвержено изменам
Но этому огню не изменю я!..

 9

Одних влекут улыбки и стихи,
Других зовут ошибки и грехи,

А третьи целый век в трудах прилежных
Спины не разгибают от сохи.

Ты лучше не ходи всю жизнь в мечети,
Но страждущим возлюбленным – помоги.

Вот высшая из истин! Все иные
Поверь, стоят рыбьей шелухи.

 10

Ты чётки в руки взял – но что в них прока,
Когда тебе милее зов порока?

Очисти дух от скверны пред молитвой
И лишь потом внимай словам пророка.

Пройди прилежно все ступени знаний
Плод высшей мудрости не рви до срока.

Не торопись нырнуть в источник правды –
Сперва испей из этого истока.

Судьба глупцов не терпит торопливых:
Она к ним беспощадна и жестока.

Запомни: день настанет – но не прежде,
Чем солнца диск поднимется с востока.

 11

Над нашей памятью пройдут века,
И наш случайный след сотрут века.

Не верь, что власть и золото- навеки:
Любую славу оборвут века.

Спеши, трудись, греши, твори молитвы –
Сотрут и честь, и грех, и труд века.

Предел положат всем земным надеждам
И тяжести душевных смят века.

Но чистый свет любви благословенной
Им не задуть – бессильны тут века!..

 Будь достоин

Не сложилась судьба,
не получилось
Ни дороги, ни дома, ни строки –
Только сердце ещё не разучилось
Ждать и верить
Печали вопреки.

Гулко треснула розовая призма
Безоглядного счастья юных дней –
Но наивная мудрость оптимизма
Грустной правды превыше
И мудрей.

 Новый год

Новый год
Пришёл незаметно
И расстелил белоснежные скатерти метелей,
И выстроил длинные очереди
У магазинов со сладким названием
«Подарки»,
И накрыл столы полей и лесов,
Приглашая торжественно
Всех, всех, всех
На свой шумный и чуть печальный пир,
На своё главное угощение:
Сияющую ёлку.

И все, все, все
Оставили на вечер
Вороха неоконченных дел,
И шагнули к столам новогодним,
Уходя из старого года,
Как из старого отцовского дома,
Давно снесённого или сгоревшего,
Но крепко хранимого в памяти…

А новый год
Уже поднял бокалы,
Роняющие пену надежд,
Поднял и сдвинул их
Шумно и радостно –
За всё светлое и чистое,
За всё солнечное и радостное,
За исполнение надежд и обещаний, -
За то,
Чтобы через триста шестьдесят пять
Восходов и закатов
Люди снова могли поднять
Пенные бокалы
И от души сказать ему спасибо
За все его свершенья и удачи,
Которые пока еще повисли
На языке торжественного колокола
Перед его
Двенадцатым ударом!..

 Приход

Закат
начинается с восхода,
С луча, озарившего порог.
Приход
начинается с ухода
Из прежних сомнений и тревог.

С ухода
из хохота и лени,
Из прошлых и гаденьких рядов
Склонивших
надежды
и колени
С умелым терпением рабов.

Приход –
утверждение вершины
Своей ненадломленной мечты,
Своей не смирившейся судьбины,
Своей
Непреложной правоты.

Будь чести порука и опора,
Свет правды храни
в своей груди,
В мир юности, света и простора
Скорее,
смелее
приходи!..

 Мороз

Мороз по испытанной сноровке
Всласть колет душистые дрова;
Мороз
Открывает пол-литровки,
Тулупы вдевая в рукава.

Без всяких оттяжек он решает
Любую проблему и вопрос –
Увы, бюрократии не знает
Серебряный
Дедушка Мороз!..

 Вновь

О мудрость светлая востока,
Призыв – любить и быть людьми!
Но вновь сурова и жестока
Земля Хафиза и Джами.

И вновь в неистовстве упрямом
По воле высохших ханжей
Бьют о мечети малышей,
Как будто чаши – над Хайямом.

И вновь угрюмый блеск ножа
Корану служит, окровавясь,
И юной прелестью красавиц
Любуется
Лишь паранджа…

 Шахматы

Солнечный твой смех прозвенел и растаял
В мире, где и счастье, и боль – пополам…
Кто-то
беспощадной рукою расставил
Пешки наших судеб
По чёрным полям.

На мгновенье лишь в унисон прозвучала
Ласковая музыка дней и сердец.
Мы ещё едва разыграли
начало,
Только оказалось, что это –
Конец.

Пламенно и ало
нам солнце пылало,
Были незнакомы сомненья и страх –
Только ненаставшее – не настало,
И флажки упали
На наших часах.

Будни снова катятся чинной дорогой,
Но бесцельна их деловитая нить;
А судьба –
судья
Беспристрастный и строгий –
Не позволит ход ни один
Изменить…

 Мы поняли…

Мы поняли, что миром правят числа,
Но жизнь светлей от этого не стала.
В пергаментах прочли мы корень смысла –
Но жизнь теплей
От этого
Не стала.

Компьютеры умнее
Человека,
А корабли быстрее
Человека.
Над человеком веет зной и снег.
Но всё же человечней человека
Был,
Есть
И будет
Только Человек!..

 Кино

Одни навек над книгами согнулись,
Другие в рубль влюбились, как Кощей,
А третьи так всю жизнь и не прогнулись,
Не подымая головы от щей.

Рычат моторы жадно и довольно,
И жизнь –
неповторимое кино,
Смотреть которое невольно
Смешно и грустно,
Грустно и смешно…


 Не хочется

Ни плакать, ни смеяться,
Ни сладко заблуждаться,
Ни грустить.
Нам в этом мире суждено влюбляться,
Но через миг – прощаться
И простить…

 Словарь

Словари, словари, словари,
Вековые цари среди книг…
Ошибайся, влюбляйся, твори –
Всё уже предуказано
В них.

Ну, а нам остаётся опять
Только смыслом наполнить глагол
Да тихонько словарь пролистать:
«Выстрелил».
«Создал».
«Родился».
«Ушёл»…

 За каждую работу

За каждою работу
Положен звон монет
И отпуск долгожданный, и отдых, и обед.

И радостью достойной едят хлеб земной
Крестьянин и рабочий,
Учитель и портной.

Но с тем же аппетитом вкушают свой калач
Патологоанатом,
Надсмотрщик
И палач…

 Просинь

Мутный дождь за окном не кончается,
А клокочет сильней и сильней.

Трудно не отступить, не отчаяться
На расшатанной лестнице дней.

Трудно верить в желанное, в лучшее,
Трудно сбросить глухую печаль,
Если ливня невзгода колючая
Застилает и душу,
И даль.

И опять становлюсь на котурны я,
Искривляя трагический рот.

А надежды просинь лазурная
Мне извериться
Всё не даёт…

 Неофит

Я нашёл новый путь
Средь житейских болот.
И не важно ничуть
Мне –
куда он вернёт

Я постиг новый взгляд
На сумятицу дней,
И напрасно кричат,
Что лишь ужас за ней.

Я пойду
в никуда
Сквозь ветра и года,
И дорожный простор
Будет молод
И спор!..

 На языке любви

Как тяжело дышать
на языке любви,
Как тяжело кричать
на языке любви –
Но во сто крат трудней
На перепутьях дней
Томиться и молчать
на язык любви!

Презревший суету и ложь,
Привычный в каждом сердце, в каждом доме,
Он упоительно хорош
Для всех литературных жанров,
кроме
Молчания…

 Сны

Улицы усталые спят,
Кружит над Москвой
Снегопад.
Пахнет тишиной и весной
Ветер озорной
И шальной.

Белую взбивая постель,
Бродит по сугробам метель –
В кружево её влюблены
Сладкие, как музыка,
Сны.

Комнатный лукавый уют
Ловит мановенье минут.
Снова между нами – стена
Цепкого бездонного сна.

 Откуда

А вон оттуда встаёт луна,
А вон оттуда рассвет загорается,
А вон оттуда
приходит ночь
И зажигает свои созвездия.

А вон оттуда течёт река,
А вон оттуда – прилетают самолеты.
А вон оттуда, от школьных дверей,
Начинаются
надежды и дороги.

Мы знаем точно – куда и откуда
Звёзды, дороги, закаты и реки.
Но кто нам ответит –
откуда она приходит,
Высшая истина,
Любовь названная?

 Плещеев

Как тяжело освобождаться
От памяти минувших дней –
Но эта горькая свобода
И слёз, и горести
Мудрей.

Живи и пой во имя правды,
Иди неложною стезёй
И помни в прошлом
Только вспышки,
Зовущие в священный бой.

 Работай

Влюбляясь в привычную тяжесть минут
И в жизни заветные дали,
Работай как проклятый,
чтобы твой труд
Воздушным и легким назвали.

Работай отчаянию вопреки,
Как совесть тебя наставляет:
Сияние красок
и лёгкость строки
Лишь каторжный труд
Окрыляет.

 Мандарины

Мандарины желтеют на снегу –
Две девушки их чистят на бегу
И смеются, и в школу вновь опаздывают.

Мягкий снег, словно в юности былой,
Налетает и кружится юлой,
И дымится, и падает, и падает.

И сквозь эту луковую пургу
Ни забыть я, ни вспомнить не могу
Давний вечер (он был или приснился мне),
Когда взгляд твой смеялся и лучился мне; -

И за ним я бегу, бегу, бегу –
А глаза обжигает царство снежное,
Беспощадное, смутное и нежное…

Мандарины желтеют на снегу…


Рецензии