сказка про Чёрта и зависть...

Жил мужик простой, работящий, да только жалостливый сверх меры. Как увидит кого в беде — сердце не выдерживает. Раз шёл он через лес, слышит — тонко так пищит кто-то, будто плачет. Нагнулся, а там чертёнок в колючках запутался, дрожит, глаза круглые. Жалко стало мужику: вытащил, от колючек отчистил, даже кусок краюшки ему отдал. А чертёнок посмотрел хитро, облизнулся и говорит:

— Спасибо тебе, добрый человек. Век не забуду.

И ушёл в кусты.

А с той поры у мужика всё наперекосяк пошло. То корова молоко перестала давать, то крыша прохудилась, то зерно в амбаре плесневеть начало. Вроде и работает он, спину гнёт, а хозяйство только хуже становится. Жена сперва молчала, потом ругаться начала: мол, раньше хоть тяжело было, да ладно, а теперь и тяжело, и всё впустую. Дети между собой грызться стали, каждый на другого вину сваливает. В доме шум, крик, ни покоя, ни тепла.

Долго мужик терпел, думал — беда временная, пройдёт. Да только беда не проходила, а всё глубже в дом забиралась. И понял он наконец: не случай это, не погода лихая, а тот самый чертёнок, которого он пожалел, теперь над ним потешается. Не со зла, может, а просто по своей природе: где чертёнок — там и путаница, и разлад, и всё вверх дном.

Тяжело мужику было это признать. Сердце всё ещё шептало: «Да как же так, я же ему жизнь спас!» Но глаза видели: дом рушится, семья рассыпается. И однажды вечером, когда жена молча собрала вещи и ушла к родне, а дети по углам сидели, друг на друга не глядя, мужик сел на лавку, опустил голову и тихо сказал:

— Прости, Господи, что жалость свою выше разума ставил.

Потом встал, взял старый мешок, вышел к болоту. Долго стоял у кромки воды, смотрел, как рябь по тёмной воде бежит. И шепнул:

— Прости и ты, но дальше так нельзя.

Положил чертёнка в мешок, затянул верёвкой и опустил в болото. Вода тихо приняла, только круги пошли да пузырёк один всплыл и лопнул.

Повернулся мужик и пошёл домой — не с радостью, а с тяжёлым, но ровным сердцем.

А соседи всё это подглядели. Только не из любопытства, а со злом: давно им казалось, что мужик слишком уж ладно живёт, слишком честно трудится, слишком прямо смотрит. И решили они: вот сейчас самое время его добить. Когда мужик ушёл, один сосед хмыкнул:

— А давайте достанем. Пусть теперь у него совсем всё рухнет.

Достали они мешок, развязали, а чертёнок выскочил, встряхнулся, подмигнул и сразу давай им шептать: «А давайте вот так сделаем… а давайте вот эдак…» Да только шептал он не для того, чтобы помочь, а чтобы всё запутать. И пошло у соседей всё кувырком: кто с кем поссорился, кто что перепутал, у кого крыша поехала, у кого хлеб сгорел. Всё, что было ладно, — рассыпалось, будто ветром сдуло.

Мужик об этом узнал, но не злорадствовал. Только вздохнул и сказал:

— Жалость — дело доброе. Но и меру знать надо. Не всякую беду можно хлебом и лаской вылечить. Иногда беду надо просто убрать с дороги, чтобы дом стоял. А тем, кто чужое горе нарочно раздувает, не видать покоя: зло, как огонь, сначала греет, а потом обжигает.

С тех пор он хозяйство потихоньку чинил, детей мирил, а когда жена вернулась — встретил без упрёков, просто обнял и сказал: «Прости, я не ведал, что творю». И дом понемногу снова стал тёплым.

А соседям только и оставалось, что друг на друга смотреть да плечами пожимать: мол, как же так вышло? Да только поздно уже было. Зло, которое хотели другому, к ним же и вернулось — и держалось крепче, чем у мужика, потому что они его сами позвали.