Люцифер

Свет упал и разбился о землю,
Вспыхнув ярко, погасла звезда,
Падший ангел кричит: «Не приемлю!
Между нами навеки вражда».

Став владыкою тёмного мира,
Сжёг мосты за собой навсегда,
Острой сталью сверкает секира,
А в глазах холод вечного льда.

Восседает на каменном троне,
В гордом профиле ярость и месть,
Люди — овцы, пусть блеют в загоне,
В Ад идут вереницей — не счесть.

Здесь и Папа, и рыцарь отважный,
И синьор, и король, и слуга,
Бесы примут их всех, им неважно,
Лишь в котлы подольют кипятка.

Инквизиция демонов ищет,
С наслажденьем пирует чума,
Смерть по улицам чёрная рыщет,
Опьянела от жатвы сама.

Красотой отличаются ведьмы,
На суде они всё признают,
Под жестокою пыткой и плетью
Всё что хочешь к утру запоют.

Тают в пламени белые свечи,
По Европе пылают костры,
Инквизиторов лживые речи
Льются ядом, как бритва остры.

Прикрываются именем Бога,
По Европе кресты да кресты,
В Ад им грешным прямая дорога,
Грязной скверной наполнены рты.

Тают в пламени чёрные свечи,
Падший ангел сурово молчит,
Презирает он долгие речи,
Взгляд его камень стен леденит.

Велиар тоже страшен и вечен,
Весь как туча у трона застыл,
Он в обманах своих бесконечен,
Мир раздором и кровью залил.

В келье тесной прелестная дева,
Раздеваясь, монаха манит:
Посмотри на меня, я как Ева,
Обними, Бог не видит, он спит.

Под личиной любой: липкой, страстной,
Асмодей к наслажденьям зовёт.
На желаньях играет прекрасно —
Очень вкрадчиво патоку льёт.


Перевёрнуты белые свечи,
Огонёк еле дышит, чадит,
Бесы шепчут безумные речи,
Лишь молитва от них защитит.

Находясь у распятья святого,
Посмотри на страдающий лик,
Вспомни всё... Нет другого такого.
Он за всех головою поник.

Сатана и Господь в этой схватке,
До конца этих смутных времён,
Люцифера слова лживо сладки,
Он предаст, хоть красив и умён.