Ловушка

Горели свечи на столе,
Отбросив тень свою на стену.
Письмо Мазепа сжег в огне,
Сокрыв позорную измену.

Не спит Мазепа третью ночь,
Страх гложет старого злодея.
Во тьму уносят мысли прочь,
Аж пальцы на ногах немеют:

Мазепа несся в полусне...
Привязан к конской был спине.
Фальбовского всплывает лик,
Что чести шляхтича лишил:
Как на коня в безумный миг
Его раздетого садил!

Он знает, за измену – плаха,
Нависла гибели черта.
Виной тому - потомок графа,
Жжет горечь желчью изо рта.

Теперь, чтоб жизнь свою спасти
И головы не потерять.
Шафирову, слуге царя,
Он перстень вынужден отдать.

К себе наперсника призвал,
Канцеляристу приказал:
«Фальбовский, ирод, должен пасть,
Чтоб не сгубил мою он власть!
Пусть сгинет пан в пути безвестно,
Его исчезновение подстрой!
В лесных оврагах выбери сам место,
Раскольников-стрельцов с собой!»

***

Трясет карету в колеях
Разбитая дорога,
До стен Смоленской крепости
Осталось верст немного.

Забытый постоялый двор,
С просевшей ветхой крышей,
Кругом растет угрюмый бор,
Где даже птиц не слышно.

Карета с гербовым орлом
К воротам подъезжает
Шафиров, в рыжем парике,
Пыхтящий, вылезает.

Он гетмана от плахи спас,
Являя добродетель,
Но пан Фальбовский Станислав
Опасный был свидетель.

Кольца заветный лалл горит.
Лишь мертвый тайну сохранит,
На перстень-ключ сменяв письмо,
К великой власти путь оно.


Шафиров горницу прошел,
Где лавки лишь, да старый стол.
Там, в полутьме, скрывая лик,
В колет одетый тип возник:
В ботфортах кованых, с мечом,
Был в шляпе он, укрыт плащом.

Сказал Шафиров: «Цель твоя
Не дать Фальбовскому уйти,
Догнать его и уничтожить,
Перехватив на пол пути!

Чтоб его черти разорвали!»
В руке монеты зашуршали.
Лег на дубовый стол кошель,
Увидел то прислужник в щель.

«Вторую часть — своей рукой
Возьмете вы из сумки пана!
Скачите в ночь, тропой лихой,
Жив будет, не прощу обмана!»

Копыта бьют, земля трясётся —
В погоню поскакал отряд,
Приказом важного вельможи
Фальбовского отправить в ад.

***

Меж двух огней ясновельможный пан.
Гнались за ним, по дебрям и болотам,
Стрельцы-раскольники, готовя свой капкан,
И немцы-рейдеры, с безжалостным расчётом.