Даже видавшие виды фронтовики замирали

Даже «видавшие виды» фронтовики замирали: что заставляло этих солдат бросаться под танки с улыбкой.

Гитлер просчитался. Фатально. Начиная войну против Советского Союза, фюрер делал ставку на раскол многонациональной державы изнутри. Нацисты были уверены: страна, где живут десятки народов с разными обычаями, традициями и верованиями, не сможет воевать как единый кулак. Они ждали религиозных распрей, национальных конфликтов, массового дезертирства. Красная армия, по их расчётам, должна была рассыпаться, как карточный домик, под первыми же ударами вермахта.
Но случилось невероятное. Дружба народов не просто выдержала испытание войной — она закалилась, как сталь в горниле. С первых дней войны беспримерный героизм солдат всех национальностей сорвал планы блицкрига, затормозил наступление, а затем обеспечил перелом и победоносное завершение. Русские и украинцы, белорусы и узбеки, казахи и грузины, азербайджанцы и прибалты, молдаване и киргизы, таджики и армяне, туркмены и народы Северного Кавказа — все они стояли плечом к плечу против врага, возомнившего себя богом и пытавшегося уничтожить «низшие расы».
34 миллиона 476 тысяч человек, призванных в Красную армию, представляли 151 национальность. И всех их — рядовых и командиров, пехотинцев и танкистов, лётчиков и моряков, артиллеристов и связистов — объединяло одно: отстоять независимость Родины и уничтожить ненавистный фашизм. Среди этого многонационального братства выделялись народы, чьё бесстрашие перед лицом смерти поражало даже видавших виды фронтовиков.
Русские: хребет Победы
Яндекс картинки
На Западе нынче модно принижать роль русских в войне, списывать их героизм на случайность или «варварские методы». Но цифры и факты упрямы: русские составляли 66 процентов от общего числа красноармейцев. На них легла основная тяжесть Великой Отечественной. Титульная нация увековечила память о себе примерами невероятного самопожертвования.
Чувство братской любви, обострившееся с началом войны, заставляло солдат бросаться под танки с гранатами, закрывать собой вражеские амбразуры, таранить самолёты противника и направлять свои подбитые горящие машины в гущу врага. На бесстрашие русских солдат влияла православная вера, которая, несмотря на официальный атеизм, оставалась в сердцах. Как гласит Евангелие от Иоанна: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
Не случайно в своём победном обращении к стране Иосиф Сталин назвал народом-победителем именно русских — для интернациональной политики СССР это было совсем нетипично. Но реальность войны диктовала свои правила.
Тувинцы: чёрная смерть для вермахта

Кочевники и оленеводы с границы России и Монголии в 1911 году добровольно согласились быть под протекторатом Российской империи. После революции была создана Тувинская Народная Республика — независимое государство, сохранявшее дружественные отношения с СССР. Когда началась война, это маленькое государство первым — ещё до Англии! — вступило в союз с Советским Союзом и объявило войну Германии.
Руководители республики написали письмо Сталину: «Это наша война тоже». Они передали СССР весь свой золотой запас, поставляли в армию лыжи, полушубки, поголовье оленей. А главное — отправили на фронт 36 тысяч добровольцев. Даже Гитлер, сначала смеявшийся над таким «малым союзником», вынужден был изменить мнение.
Немецкие солдаты прозвали тувинских бойцов «чёрной смертью». Они не брали пленных и сами не сдавались, продолжая сражаться даже в безвыходном положении. Пренебрежительное отношение к смерти объяснялось их буддийскими представлениями, по которым смерть не является концом. За годы войны более пяти с половиной тысяч тувинцев получили государственные награды, а танкист Тюлюш Кечил-оол удостоился высокого звания Героя Советского Союза.
Осетины: традиция никогда не отступать

После нападения Гитлера в Красную армию был призван каждый пятый житель Осетии. Каждый второй из призванных не вернулся домой. У этого народа есть железная традиция: пока в руках есть оружие, отступать нельзя. Поэтому осетины практически никогда не сдавались в плен.
Как минимум четверо из них пожертвовали собой, повторив подвиг Александра Матросова. Двое повторили подвиг Николая Гастелло. Попадая в окружение, осетины предпочитали самоподрыв, стараясь забрать в могилу как можно больше немцев. Бороться со страхом смерти им помогала религия — осетины один из самых самобытных этносов, часть представителей до сих пор придерживается собственного вероисповедания, гарантирующего блага после смерти, принятой в бою.
Известен случай, когда командир разведроты Хаджи-Мурза Дзарахохов в одиночку, вооружённый только ППШ, прикрывал отход группы с ранеными бойцами и отбивал атаку противника численностью в роту. Помощь подоспела, когда он был трижды ранен и у него осталось только два патрона. Около его позиции насчитали сто восемь вражеских трупов. За этот подвиг Хаджи-Мурза был награждён звездой Героя Советского Союза, как и ещё 71 его соотечественник.
Якуты: снайперы-призраки

В годы войны особую храбрость проявили якуты. Прирождённые охотники, они были прекрасными снайперами и разведчиками. Воевать пошли 62,5 тысячи якутов, причём большую часть составляли добровольцы. Домой вернулись лишь 35 тысяч человек.
Суровые климатические условия и близость к природе сильно повлияли на сознание и образ жизни этого народа. Благодаря суровому характеру среди якутов не было предателей и перебежчиков. Традиционная якутская религия Аар Айыы проповедует жизнь души человека после его физической смерти, что позволяло бойцам действовать настолько отважно, что граничило с безрассудством.
Якутские снайперы не давали покоя немцам. Самым эффективным из них был Фёдор Матвеевич Охлопков — на его счету 429 солдат и офицеров. Под его руководством были воспитаны многие выдающиеся стрелки. Однажды он целый день пролежал на обстреливаемой нейтральной полосе, притворяясь мертвым и дожидаясь, когда из блиндажа выйдет вражеский офицер. После меткого выстрела ночью вернулся в расположение части.
Горцы Северного Кавказа: огненная кровь

На фронт отправились многие сыны Северного Кавказа. Горцы воевали во всех родах войск, даже на подводных лодках. Больше половины кавказцев пошли на войну добровольцами, и многие покрыли себя славой. Горячая кровь, горские традиции и гордый нрав выделяли их среди других воинов. Презрительное отношение к смерти и храбрость часто позволяли им одолеть врага и обратить его в бегство.
В трудные моменты силу им придавала мусульманская вера, обещавшая, что после смерти они попадут в лучший мир. Уроженец Дагестана Ханпаша Нурадилов, принимавший участие в боевых действиях с первых дней войны, за год с небольшим уничтожил 920 солдат противника. В своём первом же бою, когда всех его сослуживцев убили, а его самого ранили, он остался у пулемёта и сумел в одиночку остановить наступление немцев на село Захарово на Украине.
А какие истории о героях разных национальностей знаете вы? Может, в вашей семье сохранились рассказы о фронтовиках — русских, украинцах, татарах, евреях, узбеках? О том, как люди разных народов становились братьями в окопах? Делитесь в комментариях — эти истории должны жить!
Единство сильнее стали

Несправедливость и безжалостность заставляют даже самые миролюбивые народы ожесточаться и презрительно относиться к смерти в бою. Настрой творит чудеса, и национальность здесь не имеет значения. Достаточно вспомнить героическую оборону Брестской крепости в начале войны — её защищали бойцы более чем 30 национальностей. По плану немецкого командования взятие должно было занять 30 минут. Крепость, находясь в полном окружении, сопротивлялась больше месяца.
Война показала, что наш многонациональный народ в час смертельной опасности способен мобилизовать все силы на защиту Родины. Все боролись с врагом — и те, кто воевал на фронте, и те, кто работал в тылу. Только благодаря подвигам миллионов людей нынешнее поколение имеет право на свободную жизнь.
Товарищи! Канал ОБЩАЯ ПОБЕДА живёт для того, чтобы сохранять память о наших героях всех национальностей — русских и тувинцах, осетинах и якутах, горцах и славянах. Мы продолжаем искать забытые имена, рассказывать о подвигах и передавать эту память будущим поколениям.
Пусть нравственный опыт военных лет станет неотъемлемой частью духовного мира сегодняшнего и будущих поколений. Наши предки воевали, умирали и защищали Отечество ради нас, живущих ныне. Каждая ваша подписка, каждое ваше действие и комментарий — это путь к тому, чтобы об этих героях узнало ещё больше людей. Вместе мы делаем великое дело сохранения исторической памяти. До новых встреч!

«Вот тебе, Дима, и Европа»: Что увидели советские солдаты в пригороде Штеттина, от чего даже у бывалых перехватило дыхание

В 1968 году в Советском Союзе вышла книга, которая взорвала сознание читателей. Тираж - всего 30 тысяч экземпляров, капля в море для огромной страны. Больше её не печатали. Не запрещали, просто молчаливо закрыли тему. Слишком жестокая правда. Слишком откровенная. Называлась она «Тетради из полевой сумки», автор - Вячеслав Ковалевский, фронтовик и военный корреспондент. Человек, который прошёл войну с карандашом и блокнотом, записывая то, что другие старались забыть.
Ковалевский не приукрашивал. Он писал о механике поведения человека на войне - как школьный учитель младших классов ломает шею немцу голыми руками, как инженер-геодезист попадает пулей в голову вражескому пулемётчику через весь квартал, как бывший паромщик и краснодеревщик убивают обыденно, буднично, словно всю жизнь только этим и занимались. Что война делает с людьми?
Буферная зона без власти - рай для мародёров
Апрель 1945 года. Пригороды Штеттина. Пахло трупами "смертью". К этому запаху нельзя привыкнуть, как бы ни утверждали, что на войне привыкают ко всему. Власть рейха ушла, советская ещё не пришла. Буферная зона - и нет ничего страшнее для мирных жителей, чем безвластие. Здесь хозяйничали дезертиры, мародёры, преступники всех мастей. Мертвецы валялись повсюду, хотя боёв здесь ещё не было.
Задача маленького разведывательного отряда была проста на словах и смертельно опасна на деле: выяснить, где заканчивается буферная зона и начинается оборона немецких регулярных войск. Командир отряда набирал людей сам, на свою ответственность. И не покривил душой, когда позже признался: я командовал настоящими зверьми. В хорошем смысле, конечно. Но звери они были настоящие.
Степан Евгеньевич Малетин - школьный учитель младших классов. До войны учил детишек читать и писать. А на проулке Штеттина одному немецкому егерю шею с хрустом сломал, убивал ножом. Как он после войны детей сможет учить?
Айва Саламатов, инженер-геодезист с раскосыми хитрыми глазами. Выстрелом через весь квартал попал немецкому пулемётчику прямо в голову, когда тот с балкона трёхэтажки пустил в них короткую очередь.
Андрей по кличке Корабль - паромщик, катал людей через Обь. Сергей Рубин - краснодеревщик в пятом поколении. Саша Ясенков - таксист, возивший пьяных господ из московского "Метрополя". Дима Гундарев - курганский циркач и знатный шутник.
Все они убивали не моргнув глазом. Убивали обыденно, так, будто всю жизнь только этим и занимались. Разные судьбы, разные фронтовые дороги свели их вместе в этот рейд под занавес кровавой войны.
Европейская культура и звериная жестокость
Отряд двигался осторожно, стараясь не вступать в лишние перестрелки. Вдоль улиц тянулся дым от пожарищ - то ли от бомбёжек, то ли от поджогов мародёров, заметавших следы. Перевёрнутые телеги, брошенные машины без бензина, вереницы беженцев с пустыми глазами. Как тут было не вспомнить сорок первый - дороги Смоленщины, Брянщины и те же вереницы, только наших беженцев, от которых тогда стыдливо прятали взор.
Дима Гундарев, любопытный по природе, всё удивлялся архитектуре зданий, качеству дорог. Тихо цокал языком и шептал: "Вот дела, вот умеют же делать на совесть. Вот тебе Европа, вот культура".
Они прошли мимо дома, из которого доносились стоны и крики. Там явно издевались над женщиной. Рубин и Ясенков рвались вмешаться, но командир не позволил. Нельзя было ставить на кон их задачу, их разведку.
Когда отряд дошёл до здания городской публичной библиотеки, по мостовой загрохотали гусеницы - заплутавшая немецкая часть спешила к своим. Разведчики укрылись в библиотеке, чтобы переждать. И на втором этаже обнаружили восемь тел погибших советских бойцов. То, что с ними сделали, не поддавалось описанию. Зрелище как из самых кровавых фильмов ужасов.
Разведчики молча курили, скрипели зубами. Ничего не могли сделать.
"Вот, Дима, тебе и культура европейская", - единственное, что смог выдавить из себя командир.
А вы знаете истории своих дедов и прадедов о войне? Те самые, что рассказывали вполголоса, с остановками, глядя в одну точку? О том, что видели на передовой, в разведке, в окопах? Делитесь в комментариях - эти истории нельзя потерять.
Правда, которую не хотели печатать
Через два часа отряд установил, где находятся укреплённые немцами кварталы, где начинается централизованная оборона врага. С той разведки все вернулись живыми. Штеттин был взят советскими войсками 26 апреля 1945 года. Останки замученных ребят захоронили - без медальонов, без имён.
Книга Ковалевского "Тетради из полевой сумки" вышла благодаря хрущёвской оттепели и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Но советский читатель оказался не готов к такой натуралистичной правде. После крохотного тиража в 30 тысяч экземпляров книгу больше не печатали. В начале 90-х вышла чуть расширенная версия - таким мизерным тиражом, что говорить смешно. Сегодня книгу можно найти разве что на книжных аукционах или у коллекционеров.
Но дело не в чернухе или антисоветском пасквиле. Книга Ковалевского - сильная, правдивая вещь, пропитанная тяжёлыми мыслями и ужасом войны. Ужасом, который чувствуется везде - в быту, в деталях, во фронтовых буднях. Автор хотел понять механику поведения человека на войне. Понять, что происходит с мирным учителем, когда он убивает себе подобных. С таксистом, который вчера возил господ, а сегодня душит немца голыми руками.
Ковалевский записывал всё на фронте, в полевых тетрадях. Потом только обработал, многое сократил, оставил самое важное. Многие фамилии заменил - не мог спросить разрешения обнародовать эти эпизоды. Но суть осталась: так всё и было. Именно так.
Друзья, такие истории напоминают: война - не парад и не героические плакаты. Война превращает школьных учителей в зверей, заставляет убивать обыденно, буднично, без эмоций. А потом эти же люди возвращаются домой - и как им жить дальше? Как учить детей, плотничать, катать людей на пароме, когда руки помнят, как ломали шеи и резали?
Сколько таких историй навсегда осталось в полевых тетрадях, в памяти фронтовиков, которые предпочитали молчать? Сколько книг, подобных ковалевской, так и не вышли, потому что правда оказалась слишком жестокой?


Рецензии