Адреса

То самое кафе "Фортуна": книжка живет там, где родилась.
У каждого стихотворения есть адрес.

В лучах октябрьских возможно
Поймать на сонном побережье
В кафе пиратском придорожном
Осенней свадьбы грусть, и нежность...

Год назад на поэтическом семинаре слева от меня сидел огромный румяный поэт со стихами "...у вас у всех мозги в подворотне вытекли...", а справа – юноша "весь в пирсингах", со взором горящим, по имени Саша Хам, в произведении которого фигурировало подробное описание раздавленной на трассе кошки.
Меня они невзлюбили с первой строчки, я их тоже. Когда я сказала про стихи первого: "Белый шум", Саша Хам тайком написал на листке из фирменного семинарского блокнота "Белый шум, черное ухо" и, радуясь своему остроумию, показал сидящей напротив подружке, вполне милой на вид девушке современной формации, похожей на спаниеля, и звали ее как-то соответственно (псевдоним Панда?) Он думал, я не вижу. На второй день семинара я не явилась, что избавило и меня, и Сашу от моего мнения по поводу раздавленной кошки...
(Вообще, у него, как и у всех позеров, все стихи были о чьей-то или вообще смерти. Как известно, кто столкнулся, тот всуе не упоминает, но, как говорится у Саши Черного, "Недержание":

У поэта умерла жена...
Он ее любил сильнее гонорара!
Скорбь его была безумна и страшна -
Но поэт не умер от удара.
После похорон пришел домой - до дна
Весь охвачен новым впечатленьем -
И спеша родил стихотворенье:
"У поэта умерла жена".)

Первый поэт, назовем его Гаврила, авторитетно заявил, что в придорожных кафе не может быть никакой грусти-нежности на свадьбе, а всегда это треш и угар, мордобой и беспредел, "порвали три баяна", и в этом правда жизни и искренность, и об этом и надо писать.

Мастер семинара, поэт Павел Синельников, возразил, что строчка:

А города любить вернее
Из окон спального вагона...

Как раз указывает на взгляд со стороны, ностальгический и отстраненный, глаз путешественника, который позволяет видеть именно грусть и нежность свадьбы в маленьком кафе на самом краю мира (империи), на берегу моря, а:

На пряжу распускать пейзажи –
Ничто иное не согреет...

И есть подлинная задача поэзии.
Я немного обрадовалась: хоть кто-то чувствует, в чем смысл поэзии. Это принципиально другая оптика:

Как весточки, достаточно вполне
Зерна граната, веточки оливы
На полотна звучащей глубине
Приметами обратной перспективы...

Но далее под критику попала строчка (тоже с сестрорецким адресом):

Чтоб ноша эта сделалась легка,
Как стеклодув, преуспевает стужа.
Под снегопадом безмятежно кружит
Бездомный пес с обрывком поводка.

Тут все наперебой принялись говорить, что бездомный пес, да еще "с обрывком поводка", согласно "правде жизни", просто обязан скулить, метаться и искать хозяев, и быть в отчаянии, и никак не может оказаться безмятежным и чему-то там радоваться, тем более какому-то снегопаду.
А, между тем, этот пес попался мне на выходе из кафе "На Берегу", в самый первый снегопад...
Отчего так много кафе? Не из сибаритства; а просто кафе – привычное убежище бездомных "от рождения"( "Там, где чисто, светло...")
Вот оно! Вот он, водораздел: привычка всю жизнь смотреть в кормушку и искать только кормушку (земное, успех, принятие), это и есть то, что не позволяет видеть ничего, кроме кормушки и собственного отражения в ней...
Где уж тут "на пряжу распускать пейзажи", если не позавтракал и тебя не погладили (или не пнули, кому как повезет).

Но не хлебом единым, как известно.)