И я опять вернусь

В Гефсиманском саду восемь древних олив
Знают, как одноглазый Иуда труслив.
Как он преданно ждал, чтоб случилась беда,
Наготове в любую минуту предать.
Как хотел он, чтоб принял из дружеских уст
Поцелуй и смертельный удар Иисус,
Что не мог ожидать от Иуды вреда,
Так как сам он не предал его никогда.
— Что ты делаешь, делай, Иуда, скорей
Я молиться пойду к Елионской горе.

И в молитве над ним Божий лик воссиял.
— Да минует меня, Отче, чаша сия!
Он завидовал мне, он хотел быть, как я,
Но на все будет, Господи, воля твоя.
Вот приблизится он, предающий меня,
Как мне нож этот в спину от друга принять?
Дай мне, Господи, сил, я послушно иду,
Чтоб он выдал меня в Гефсиманском саду,
Чтоб он продал меня и в ночной тишине
Горько плакал предатель потом обо мне.

И я опять вернусь

Чтоб зажечь шаббАтнюю свечу,
Вознести молитву – славу Богу
Я под властью трепетнейших чувств
В местную отправлюсь синагогу.

В зданье под названьем "Нер-ТомИд",
Где лежит священный свиток ТОры,
Что одну историю хранит,
Став основой всех других историй.

Как неугасимая свеча,
Синагога с солнцем над порталом.
Расскажи, о чем твои молчат
Стены? Покажи, что ты видАла?

Синагога может осветить
Жизнь евреям – путникам усталым.
От начала до конца пути,
Чтобы им идти светлее стало.

Господу хочу воздать хвалу.
С нетерпеньем жду захода солнца,
Тот момент, когда последний луч
Сквозь стекло волос моих коснется.

Я зажгу шаббатнюю свечу,
Вспомню о своем завете с Богом.
Помолюсь, о главном помолчу
В этом единении глубоком.

Там, среди еврейских близких душ,
Над бокалом сока винограда
Будет совершен обряд кидУш.
Тост за жизнь поднять всегда я рада.

Подержу бокал, скажу: "ЛехАим!"
Пью за жизнь, наполненную счастьем.
И желаю от души: пускай
Счастья всем достанется по части!
 
ХАла и кошЕрное вино,
Праздничная трапеза – в итоге.
Пусть всегда сияет надо мной
Гексаграмма этой синагоги!

И я опять вернусь

Растянулась средь тверских земель,
Дивные раскинув берега,
Речка с непростым названьем Нерль —
Волжская красавица-река.

Скатертью зеркальной пролегла,
Чтоб в себе природу отражать,
Вод нерльских таинственная гладь,
Солнца погасившая пожар.

Расставляя снасти вдоль реки,
Чтоб хороший выдался улов,
Крестятся украдкой рыбаки
На кресты всесильных куполов.

Бог, молитвы будто услыхав,
Посылает с неба дождь грибной.
Варится душистая уха
С рыбой, что скрывалась глубиной.

Сколько можно мифов и легенд
Разузнать у памяти воды!
Из варяг в арабы по реке
Плыли те, чьи не найти следы.

Самым ранним был торговый путь
Через Нерль для Киевской Руси.
Может сможем мы когда-нибудь
У реки об этом расспросить...

В Балтику по Волге и Нерли
Шел монет тогда арабских ход.
Дождь с тех пор немало слез пролил
В толщу благодатных этих вод!

Мне во сне река приснилась Нерль,
Где теперь хочу я побывать.
Может только я увижу в ней
Летописи древней кружева...

И я опять вернусь

Когда в унынии мой дух,
И хочется найти отраду,
За вдохновением иду
Я к ботаническому саду.

Где плачу средь плакучих ив
И созерцаю глянец лилий,
И где особенно красив
Пейзаж с извилистостью линий.

От красноухих черепах
И уток, плавающих кругом,
Меня уводит вдаль тропа,
На встречу с дубом — старым другом.

О непогоде в страшных снах
И светлых днях во снах прекрасных
Мне шепчет Крымская сосна
Средь шепота деревьев разных.

Так, наслаждаясь тишиной
Брожу по туевой аллее,
Пока в прогулке затяжной
Уже закат не заалеет.

Мелькнет знакомый Институт
Мне на прощанье стекол бликом —
И мой окончится маршрут
В мечтах о будущем великом.

И я опять вернусь

Я бережно кистью в картину несу
По капле всю реку Биюк-Карасу.
И вижу: девчонка, такая как я,
Спиной прислонилась к стене Ак-Кая.
От горя прогоркла степная полынь —
Любовь погибает у Белой скалы.

Знать, ветер укладывал феном ковыль
И выдул всю дурь из ее головы.
Но птицы признаний щебечут слова,
Лучи продолжают лицо целовать,
И жить призывает во веки веков
Скала нуммулитовых известняков.

И я опять вернусь

Что с собой в Москву из Крыма взял ты?
Море и огни вечерней Ялты,
Бекетова домик из Алушты,
Ветер карадагский непослушный.

Теплый хвойный запах Симеиза,
Стройность молодого кипариса,
Гордый вид, открывшийся когда-то
В Керчи, на вершине Митридата.

Смех от увлекательных историй,
Что услышал в бане на Ай-Йори,
Чаек крик, которые напели
О нудистском пляже в Коктебеле.

Розовость садов в Крыму весной,
На Ай-Петри мостик подвесной.
Гаспры субтропическое лето,
Вулканическое чудо Фиолента.

Экзотичный облик Сырных скал,
Нежный пляж из белого песка,
Балаклавы менестрелей пристань, —
Полуостров создан для туриста!

Яркий цвет лавандовых полей,
Город из пещер — Чуфут-Кале.
Пышность императорских владений,
Фото из Долины приведений.

В горы путь извилистый и длинный,
Вкус вина из Солнечной долины
И, не оставляющий в покое,
Дух степей равнинного Джанкоя!

И я опять вернусь

Недолог век скульптуры изо льда.
За вторником опять придёт среда.
И я не замечаю иногда,
Черту границы между "нет" и "да".

Стучи, стучи, весенняя капель!
Я не открою. Я тебе не рада.
Я мысленно гуляю по тропе,
Меня ведущей к арке винограда.
К арке винограда...

ВолОс сквозь слёзы вижу серебро.
О смысле жизни встал вопрос ребром.
Мой дорогой сиреневый апрель,
Внушай мне мысли только о добре!

Запрётся дверь. Одна, затем вторая.
Из прошлого пришельцами пройдут,
Имеющие каждый свой маршрут
И ключ к замку от старого сарая.

И я опять вернусь

Власть отвратительна, как руки брадобрея,
А власть стихов чем дольше — тем добрее.
Кому в письме об этом написать?
Поэт идёт, умывшийся слезами,
Сдавать судьбе последний свой экзамен,
В уме перебирая адреса.

В тиши библиотечной и пыли
С ним говорят герои из былин
И летописей Нестора-монаха.
Поэзия как кровь бежит по венам...
Печатают его попеременно
То в сборнике стихов, то в альманахах.

Поэт в природе видит красоту,
Жалея, что раз в год сады цветут,
Но знает, он — важней цветов плоды.
Хоть вызреет и яблоко раздора,
Но память понесёт по коридорам
Туда, где он остался молодым.

Где ты, мудрец, доживший до седин?
Приди, мой друг, со мною посиди,
Яви мне блеск твоих умнейших глаз.
От времени легли под веки тени...
Бессмертен дух твоих произведений!
Пусть наблюдает Смерть из-за угла.

И я опять вернусь

Я увидела мамино школьное фото,
Где до боли похожа она на кого-то,
И в прическе направо уложена челка,
Как носила когда-то другая девчонка...

Мы по многим вопросам расходимся с мамой,
Хоть она человек мой родной самый-самый.
Ежедневно встречаясь на кухне за чаем,
Мы все чаще друг друга в себе замечаем...

Детство, юность и молодость. Зрелость и старость.
Но есть фото, где мама девчонкой осталась.
Это значит, что мама моя ученицей
Непременно однажды во сне мне приснится!

И я опять вернусь

В цветастую майку и шорты одет,
Мальчишка идет по колено в воде,
Ракушки со дна поднимая.
Он хочет рыбалить не хуже, чем дед,
Не ловится рыба, к несчастью, нигде —
Попряталась рыба немая.

А в небе июньском плывут облака,
Исполнить мешая мечту рыбака,
С приветом от грозного мая.
И вырастет парень в мужчину. Пока
От мальчика спрятался мудрый пескарь,
Как будто бы все понимая.

Исчезнет мальчишка с пейзажа земли,
А дождь также будет на голову лить
Когда-то кому-то другому.
И будут по речке идти корабли,
И солнца сиять будет масленый блин,
И мир будет вашему дому.

И я опять вернусь

Бог дал нам время, и с тех пор,
Как день становится вчерашним,
Рука, создавшая топор,
Века возделывает пашни.

Седой старик на небесах
От глаз людских надёжно спрятан.
Сверкает божия роса
Слезой на пугале распятом.

Крестом ворон и воробьёв
Пугать. А Бог во гневе страшен.
Он градом, как камнями, бьёт
По выгнувшимся спинам пашен.

Пасись, смиренная овца.
Пусть это странно и нелепо,
Мужик попросит у Отца
Всевышнего дождя для хлеба.

На хорды пашен упадёт
С небес прозрачная прохлада.
Блажен, кто воду с жаждой ждёт,
И тот, кому дождя не надо.

Живи во лжи, паши, дрожи
И верой дорожи, как хлебом!
Не поле перейти – прожить
Ни вправо не уйдя, ни влево.

И я опять вернусь

Ленивые лучи, лишившемуся ласки,
Пытались облегчить последние часы.
Летали лихачи лохматые без каски,
Валяли дурака ворчливые врачи.

Он сам с себя решил посмертную снять маску,
Налил бокал вина, нарезал колбасы.
Ножом поддел окна облупленную краску,
Посетовав, что нож хреново наточил.

Лёг спать. Издалека, из детской старой сказки,
Пришёл, прогнавший прочь проклятый недосып,
Добрейший старичок, ему закрывший глазки,
Решившему уйти без видимых причин.

И я опять вернусь

Разверзнется земля, откроет тайну бездны,
И смысл бытия тогда постигну я —
Что все равно вернусь, что все равно воскресну,
Ведь я жива пока живет моя семья.

А мы глядим во след навечно уходящим
Туда, где светит тьма, туда, где меркнет свет,
Где время навсегда осталось настоящим,
Где прошлому не быть и будущего нет.

Туда, где все миры в одну сойдутся точку,
И вдруг из ничего возникнет Взрыв Большой.
Тогда родится Бог, я это знаю точно,
И скажет Бог с душой, что это хорошо.

И вновь возникнет Свет, и луч разрежет темень,
Вселенная начнет обратный свой отсчет,
И я опять вернусь и снова встречусь с теми,
Которых никогда не видела еще.