Глава 6. Трубадур. Мир Вернулся

БОГ — ЭТО МИР И ЛЮБОВЬ


Поэма в прозе

(перевод на слух с аудио-книги на испанском языке)


Посвящаю мой перевод этой Чудесной Истории
Светлой Дорогой для меня Памяти
Петра Аркадьевича Столыпина,
который страстно мечтал, чтобы такие
Небольшие Наследственные Семейные Имения — Усадьбы — Ранчо —
процветали бы по всей необъятной территории России —
и чтобы люди — Гордые Образованные Независимые Хозяева их —
жили на своей Собственной Личной Семейной Земле
так же счастливо — как герои этих Трогательных Мексиканских Историй —
в Надежном Мире, в Братских — Сестринских Чувствах — в Любви —
и так растили бы детей своих Патриотами естественным образом —
и столь же искренне берегли бы, охраняли Природу...


Пусть Голубь с мексиканского ранчо
на Славянские Земли летит
с Посланием Мира и Братства,
и Святыни Господней — Любви…



Глава Шестая

ТРУБАДУР. МИР ВЕРНУЛСЯ


Мариана выздоровела быстро. (1:10:09) На следующий вечер Она уже ходила по дому — медленно потихоньку — но ходила… На третий день Она уже снова помогала мне на кухне — настаивая, что чувствовала себя хорошо, что более не нуждалась в покое…

Доктор Хоаким приехал повидать Ее на четвертый день, снова осмотрел Ее и сказал, что худшее осталось позади. Вероятно, то была лихорадка денге — но в легкой форме. Тело Ее хорошо справилось с болезнью, тем не менее, он предупредил о необходимости соблюдать осторожность… В случае любого повышения температуры, головокружения, тошноты — нужно незамедлительно ему сообщить.


Наши дни вернулись в свое нормальное русло — или, лучше сказать, вернулись в свою новую норму — которую мы с Марианой создали… Рано вставать, вместе работать, вести наши неспешные разговоры на террасе под вечер, вместе завтракать, обедать и ужинать, разделять уютную тишину вечернего часа…

Тем не менее, что-то изменилось. Я это чувствовал и был уверен, что и она чувствует тоже… Мы находились слишком близко друг к другу… Мы случайно касались друг друга руками на кухне… Мы дольше вглядывались в лица друг друга, разговоры наши становились более глубокими интимными, и тот страх потерять Ее — который я чувствовал в ту ночь болезни Марианы — тот мой страх никуда не ушел… Он так и остался там — в глубине моей груди — постоянный… (1:11:35)


Однажды утром, в понедельник — через две недели после пика болезни Марианы — я чинил на дворе дверцу загона — когда вдруг услышал крики.

- Мариана! - я бросил всё и побежал. Она стояла возле курятника — замершая на месте бледная, глаза широко открыты…

- Что случилось? - закричал я, в то время как бежал к Ней.

Дрожащая, Она указала рукой на коня:

- Конь! Трубадур захромал, и у него течет кровь из ноги…

Я обернулся и увидел его. Трубадур стоял возле изгороди, правая задняя нога поднята на весу, и из нее течет кровь… (1:12:14) Побежал к нему, быстро его осмотрел — глубокий разрез прямо чуть выше копыта — обильно кровоточащий… Возможно, он наступил на колючую проволоку — или, может быть, причиной был гвоздь — избави Боже, ржавый…

- Принеси мне чистую тряпку — быстрее! - крикнул я Мариане.

Она побежала, вернулась с несколькими мотками ткани и полотенцем. Я завязал тряпку вокруг раны, плотно прижимая ее, чтобы остановить кровотечение. Трубадур безпокойно ржал, пытаясь двигать поврежденной ногой…

- Спокойно, Старик, спокойно, - повторял я, гладя его по шее, пытаясь его успокоить.

Тем не менее, кровотечение не останавливалось, разрез был слишком глубок.

- Ему нужен ветеринар, - сказала Мариана, голос Ее дрожал, - ему нужны уколы антибиотиков — а то как бы не произошло заражения…

Она была права, но ближайший ветеринар находился в поселке за сорок километров от нас, и я не мог отвести Трубадура туда — он не мог идти… Ветеринар сам должен был приехать сюда — но как ему сообщить? У меня не было сотового телефона, а установленный в доме стационарный телефон не работал вот уже три дня… (1:13:26) Была какая-то проблема на линии, и никто так пока и не  приехал, чтобы ее починить…

- Пойду в ближайший поселок, - сказал я решительно, - позвоню ветеринару оттуда. Попрошу, чтобы он приехал…

- Но у тебя нет коня…

Это было правда. Трубадур был моим единственным конем.

- Пойду пешком… пешком.

- Но это шестнадцать километров… Даже если срезать изгиб дороги — все равно останется двенадцать километров пути...

- Другого варианта нет, - я посмотрел на Мариану, - ты оставайся здесь, заботься о нем, меняй тряпки по мере того, как они наполняются кровью… Старайся его успокаивать… Вернусь так скоро, как только смогу.

- Сэ — нет, подожди — давай подумаем — поищем иную возможность…

Однако, времени на размышления не было. Каждая минута промедления означала большую потерю крови, больший рис инфекции — больший риск потерять Трубадура — и я не мог допустить этого. (1:14:19)


Я вышел бегом, бежал первые три километра; потом был вынужден просто идти — ноги больше не выдерживали… Легкие мои горели, во рту всё пересохло. Солнце сильно пекло голову, пот струился ручейками… Взгляд мой начинал уже затуманиваться — но я продолжал двигаться вперед — шаг за шагом — безостановочно…

Трубадур был для меня более чем просто конь. Это был мой товарищ на протяжении двенадцати лет. Он носил меня на себе в худшие дни моей жизни. Он был со мною, когда никого более не было рядом. Я не мог потерять его сейчас — просто не мог…

Путь до поселка занял у меня почти два часа. Я вошел в контору дона Раймундо, покачиваясь, задыхаясь — чуть ли не падая…

- Сэ? - дон Раймундо поднялся, испуганный, - парень, что случилось с тобой?!

- Телефон, мне нужен телефон… ветеринар…

Он отвел меня к висящему на стене телефону, дал мне воды. Я позвонил ветеринару, доктору Аленкару, объяснил ему ситуацию. Он сказал, что выезжает немедленно, но ему потребуется как минимум два часа на дорогу. (1:15:29) В тот момент он оказывал помощь на одном ранчо по другую сторону от поселка…

Два часа. Повесил телефонную трубку, вздохнул глубоко…

- Мне нужно одолжить у кого-нибудь коня, - сказал я дону Раймундо, - любого — чтобы вернуться домой — это срочно!

- У меня нет коня, есть только старый мопед, но он в ремонте, без тормозов — это очень опасно…

Я посмотрел вокруг — улица была почти пуста, несколько человек проходили мимо, стояло несколько старых автомобилей… Я выбежал, стал стучать в каждую дверь — в поисках — кто мог бы одолжить мне коня... кто бы мог мне как-то помочь…

У всех была какая-то отговорка, причина… Конь заболевший, конь, пасшийся где-то очень далеко, конь не свой — кем-то одолженный… Никто не мог мне помочь. Я потерял еще полчаса на это… Выбора не было — я должен был возвращаться опять пешком. (1:16:22)


Я побежал — на сей раз медленнее… Тело — уже на пределе, но — бежать!.. Я должен быть дома как можно быстрее, должен посмотреть — как Трубадур? Должен быть дома к моменту приезда ветеринара… Обратный путь стал пыткой. Каждый шаг давался с усилием. Ноги дрожали, голова кружилась, мучила жажда…

Однако, я продолжал путь. Солнце уже приближалось к закату, небо окрасилось на западе в апельсиновый цвет… Я продолжал идти — спотыкаясь, еле волоча ноги…

Когда наконец увидел ворота имения, почти заплакал от облегчения… Покачиваясь, вошел на территорию ранчо. Мариана находилась в загоне вместе с Трубадуром. Увидев меня, обернулась — Ее лицо отражало заботу — всю эту долгую огромную заботу о  Трубадуре, обо мне — помноженную на несколько часов ожидания...

- Сэ! Слава в Вышних Богу!

Я приблизился к ней и упал на колени. (1:17:17) Мариана склонилась передо мной, обхватила мое лицо своими руками…

- Как ты? Хорошо? Скажи что-нибудь…

- Хорошо — только устал…

Посмотрел на Трубадура:

- Как он?

- Кровотечение остановилось. Трижды меняла ему повязку, поила… Сейчас он спокойнее…

Она помогла мне подняться:

- Но ты, Сэ, не должен был так бежать… Ты едва жив…

- Не было выбора.

- Выбор всегда есть…

- Не для меня, - я посмотрел Ей в глаза, - я не мог оставаться здесь в бездействии — наблюдая, как он умирает. Не мог.

Она поняла, согласилась, вытерла слезы, текшие по Ее щекам…

- Ветеринар приезжает?

- Приезжает, но он задержится — еще часа два…

- Тогда будем ждать — вместе…


И мы так и сделали. (1:18:07) Мы уселись там — прямо на землю загона, Мариана — с одного бока Трубадура, я — с другого. Я гладил коня по шее, успокаивая его, Мариана — молчаливая — держала в своих руках мою свободную руку…

Время тянулось медленно. Солнце полностью скрылось за горизонт. Упала ночь — и наконец мы услышали звук приближавшегося автомобиля. Доктор аленкар прибыл. Он осмотрел Трубадура, очистил рану, наложил швы, применил антибиотик, проинструктировал нас. Сказал, что всё будет хорошо, рана заживет, но коню нужен отдых.  Нельзя ездить на нем верхом в течение как минимум двух недель…

Когда он уехал, мы с Марианой остались там изможденные — но с большим облегчением…

- С ним всё будет хорошо, - сказала Она — усталая, но с лучистой улыбкой.

- Да, - я посмотрел на Нее, - спасибо тебе за заботу о нем, спасибо, что ты осталась при нем… Я никогда не оставил бы его одного. (1:19:01)

Она крепко сжала мою руку:

- Как и меня ты никогда не оставил одну…

Я посмотрел в Ее глаза и увидел в них то, что одновременно и испугало меня, и согрело — ласку, заботу — что-то еще более глубокое… И я знал, что чувствую то же самое — но ничего не сказал. Еще было не время…

Мы поднялись с земли, возвратились в дом, приняли душ, поели немного и — изможденные — улеглись в свои постели… Этой ночью я спал в мире — потому что Трубадур остался жив, потому что Мариана оставалась тут, потому что впервые за долгое время я не оставался в одиночестве… (1:19:39)