Глава 4. Поселок. Первое Рукопожатие

БОГ — ЭТО МИР И ЛЮБОВЬ


Поэма в прозе

(перевод на слух с аудио-книги на испанском языке)


Посвящаю мой перевод этой Чудесной Истории
Светлой Дорогой для меня Памяти
Петра Аркадьевича Столыпина,
который страстно мечтал, чтобы такие
Небольшие Наследственные Семейные Имения — Усадьбы — Ранчо —
процветали бы по всей необъятной территории России —
и чтобы люди — Гордые Образованные Независимые Хозяева их —
жили на своей Собственной Личной Семейной Земле
так же счастливо — как герои этих Трогательных Мексиканских Историй —
в Надежном Мире, в Братских — Сестринских Чувствах — в Любви —
и так растили бы детей своих Патриотами естественным образом —
и столь же искренне берегли бы, охраняли Природу...


Пусть Голубь с мексиканского ранчо
на Славянские Земли летит
с Посланием Мира и Братства,
и Святыни Господней — Любви…



Глава Четвертая

ПОСЕЛОК. ПЕРВОЕ РУКОПОЖАТИЕ


Прошла неделя. (40:59) Семь дней после того, как я нашел Мариану сидевшей на земле возле той церкви. Семь дней, изменившие мою повседневную жизнь на ранчо так, как я не мог и вообразить себе…

Она вставала рано, не так рано, как я — но да, рано… Когда я возвращался после первичного объезда пастбища — около семи часов утра — Она уже находилась на кухне, пытаясь разжечь плиту — и обычно это Ей удавалось. Кофе бывал уже готов — крепкий — как мне нравится. На столе уже лежал хлеб, который Она сама научилась выпекать в дровяной печи, сливочное масло, сыр, иногда — глазунья…

Она не разговаривала много по утрам — и я тоже… мы оба привыкли к этой удобной приятной тишине людей, разделяющих один общий кров и не нуждаются в том, чтобы наполнять каждую секунду словами.

Однако же, Она — менялась… Я замечал это в малых деталях. Лицо Ее уже не было опухшим от долгих слез. В глаза Ее еще таилась печаль — но светилась уже в них и искра жизни, желаний, нового начала… Волосы она собирала в пучок, носила мою старую одежду, которую Она подогнала по себе импровизированными швейными изобретениями. Ходила разутой по дому — как будто всегда жила в нем. (42:27)

Руки Ее — ранее бывшие столь нежными — городскими — теперь становились мозолистыми. Под ногтями Ее порою застревала земля, на руках оставались царапины, ссадины… Она становилась другим человеком — или, пожалуй — становилась Тем, Кем и была всегда — но никогда не имела возможности Быть.


В то субботнее утро меня разбудил какой-то необычный звук. То не был крик петуха, ни мычание коров. То был другой звук — то была музыка…

Я встал, надел брюки и вышел в большую комнату. Мариана находилась там — с магнитолой на батарейках — о которой я уже даже забыл — настроенной на радиостанцию Музыки Ранчо. Она напевала тихонько — подметая пол — действуя веником в ритм музыки…

- Добрый день! - сказала Она, обернувшись с улыбкой — с улыбкой настоящей широкой — озарившей всё Ее лицо…  (43:27)

- Добрый день, - ответил я, еще не вполне пробудившийся, - который час?

- Половина седьмого. Я хотела, чтобы ты поспал немного подольше — вчера ты вернулся поздно…

Правда — вчера я работал допоздна - чинил мотор водяного насоса.

- Не было в этом нужды — я всегда рано встаю.

- Знаю, но все люди достойны того, чтобы иной раз подольше поспать…

Она продолжила подметать пол:

- У нас есть пирог — пирог из слоеного теста…

- Пирог?

- Да, я попыталась испечь — не знаю — насколько хорошо получилось…

Я прошел в кухню и увидел на столе пирог — желтый румяный еще теплый — с этой золотистой корочкой сверху… (44:13) Отрезал кусочек, попробовал — он был превосходен! Влажный — в меру сладкий — с легким привкусом свежей кукурузной муки…

- Получилось отлично! - закричал я с кухни.

- Правда? - Она появилась в дверях, глаза Ее сияли, - он не пересох?

- Нет, пирог превосходен!

Она снова улыбнулась — гордая… И я вдруг понял, что уже очень давно не видел никого, кто был бы так счастлив по причине удавшегося на славу пирога… (44:44)

Мы завтракали вместе. Она рассказала, что нашла рецепт пирога в старой тетради, которую нашла в ящике на кухне — тетради рецептов Елены… У меня не хватало духа открыть эту тетрадь в течение всех этих лет — но Она открыла ее и испекла пирог.

- Прости, - сказала Она, увидев изменившееся выражение моего лица, - я не знала, что это было… что это было чем-то личным…

- Нет, нет — всё хорошо, - я вздохнул глубоко, - Елене очень нравилось готовить, Она записывала всё в эту тетрадь. Я хранил ее после Ее смерти — но никогда не мог открыть эту тетрадь…

- Она хорошо готовила?

- Очень! Лучше, чем я…

- Тогда ей очень понравилось бы, что кто-то снова пользуется ее рецептами…

Я посмотрел на Мариану. Она была права. Елена не хотела бы, чтобы эта тетрадь осталась закрытой навсегда — лишь собирая пыль… Она хотела бы, чтобы кто-нибудь снова пек эти хлеба, пироги, готовил эти блюда, которые Она столь любила…

- Да, думаю — да.


Мы выпили кофе и пошли работать. Нужно было съездить в поселок — в шестнадцати километрах отсюда — поискать корм для скота, провизию для нас и некоторые нужные вещи. (46:03) Обычно я ехал один — верхом на Трубадуре — мешки подвешивал к седлу. Однако, на сей раз Мариана попросила меня взять Ее с собой.

- Хочу увидеть поселок, - сказала Она, - и просто выйти прогуляться куда-нибудь отсюда — на немножко — лишь на немножко… Всё становится очень маленьким...

Я понял. Как бы хорошо ни было на ранчо, как бы быстро Она ни адаптировалась — оставаться запертой тут, никуда не выходя, не выезжая — это начинало Ее тяготить.

- Хорошо, но мы поедем верхом на коне. У меня нет ни машины, ни мотоцикла.

- Хорошо, я выдержу.

Я укрепил на спине Трубадура двойное седло — то, что практически не использовал ранее — которое имело сидение сзади для еще одного человека. Помог Мариане сесть на коня. Она устроилась позади меня, ухватившись руками вокруг моего пояса.

- Держись крепче! - предупредил я Ее, - я пущу коня быстрым шагом. Нам далеко ехать…

- Держусь!..

Дал команду коню, и мы выехали из ранчо. Мы ехали по грунтовой дороге. Солнце вставало, но пока еще не было жарко. (47:14) Ветер дул мне в лицо, неся с собой запах земли, степи — запах свободы…

Мариана молчала, но я чувствовал, как Она расслабляется, сбрасывает с себя напряжение позади меня. Чувствовал, как дыхание Ее становится более спокойным глубоким… Ей нравилось, Она тоже испытывала какое-то внутреннее освобождение…


Мы затратили на дорогу в поселок почти два часа. Поселок был небольшим. Главная улица — асфальтированная — вся в выбоинах, по два десятка домов с каждой ее стороны, три торговых точки — магазинчик, аптека и автозаправка, где продавали также и продукты питания…  Имелась маленькая площадь с цементными скамейками, желтенькая церквушка в конце улицы — и всё на этом.

Остановил Трубадура перед автозаправкой. Спешился и помог слезть Мариане. Она с любопытством посмотрела вокруг. (48:10)

- Маленький, - сказала Она.

- Да, но в нем есть всё необходимое.

Привязал Трубадура к столбу, и мы вошли в здание автозаправки. Хозяин ее — дон Раймундо — мужчина низенький полный с седыми усами — находился за прилавком, читая газету.

- Сэ! - он поприветствовал меня, отложив в сторону газету, - как же долго мы с тобою не виделись, парень! Я уж думал, что ты потерялся…

- Здесь я, дон Раймундо! Приехал за продуктами.

Он посмотрел на Мариану — с любопытством - с этой привычкой людей сельской местности, которую они не могут скрыть, когда видят что-нибудь новенькое…

- А кто эта сеньорита?

- Это… это подруга… Она остается на какое-то время на ранчо…

- Подруга… эээ, - сказал он с хитрой улыбочкой, - очень приятно, Сеньорита! Дон Раймундо.

- Мариана. Мне также очень приятно.

Я купил три мешка продуктов питания, два из них привязал к седлу, один же оставил пока прямо там — чтобы забрать его на обратном пути. (49:09)


Мариана попросила зайти в магазинчик. Мы пошли вместе. Магазинчик был совсем крошечным, но в нем было всего помаленьку. Рис, фасоль, масло, сахар, макароны, консервы, моющие средства.

Донья Неуса, хозяйка, высокая худенькая женщина с седыми собранными в пучок волосами, занималась оформлением прилавков.

- Сэ! Вот это новость! - сказала она, воодушевленная, - ты ведь никогда не приезжаешь в середине месяца!..

- Да вот… Нужно было приехать за некоторыми вещами…

Она увидела Мариану, и глаза ее заблестели с тем любопытством, которое я уже ожидал.

- И кто эта красивая девушка?

- Мариана. Она остановилась в моем доме…

- Гостья? - донья Неуса улыбнулась — очень оживленная, - как это хорошо, Сэ! Уже давно пора тебе искать компанию…

- Нет, это не то, донья Неуса… Она просто…

- Перестань так робеть, парень!

Она засмеялась и обернулась к Мариане:

- Очень приятно, Дорогая! Если тебе будет нужно что-нибудь, ты можешь прийти сюда, и я тебе помогу.

Мариана поблагодарила, широко улыбаясь. (50:20) Мы купили кое-что — сахар, кофе, соль, мыло… Донья Неуса постоянно что-то рассказывала, задавала вопросы, делилась местными шутками, предлагала продукты…

Мариана разговаривала с ней — воспитанная образованная терпеливая…


Когда мы вышли, Мариана смеялась…

- Это просто любовь, - сказала Она, - она хохотушка, и она сладкая мягкая добрая…

- Заметно, что ты ей понравилась!.. Все здешние люди такие — добрые, но… слишком уж любопытные…

- И в чем проблема? По крайней мере, им не безразлично…

Она была права. Мы вернулись к автозаправке, я привязал покупки к седлу, мы захватили последний мешок с кормом для скота — и приготовились возвращаться. (51:06)

Однако, перед тем, как садиться в седло, Мариана посмотрела на площадь:

- Я могу сходить туда? Лишь на несколько минут…

- Конечно!

Она перешла улицу и присела на одну из лавочек на площади — осматриваясь вокруг… Я пошел за Ней, присел рядом. Стайка детей играли, бегали за мячом… На другой лавочке сидела пожилая пара, разговаривая тихонько… Уличный пес спал под деревом…

- Это всё — простое, правда? - сказала Она более для себя, чем для меня, - но здесь есть жизнь, есть люди, есть движение…

- Тебе этого не хватает?

Она подумала, прежде чем ответить:

- Порою — не обязательно большой город, но нужны именно люди, общение, текущая жизнь…

Она взглянула на меня:

- Однако, мне нравится ранчо, мне нравится тишина, мне нравится просыпаться и никуда не спешить, мне нравится учиться жить иным образом, но… но иногда я спрашиваю себя — а останусь ли я здесь так навсегда — спрятавшись, убегая?..

- Ты не убегаешь ни от кого, ни от чего! Ты восстанавливаешь себя, свои силы… (52:23)

- Это — то же самое…

- Нет! Убегать — это когда ты не хочешь встретить лицом к лицу твои трудности. Восстановиться — это когда тебе нужно время, прежде чем встать лицом к лицу с проблемами, вызовами…

Я посмотрел на Нее:

- Ты вернешься во внешний мир, когда будешь готова и будешь сильнее…

Она взяла мою руку. То был жест быстрый спонтанный ласковый…

- Спасибо, Сэ — за всё…

- Хватит благодарить меня!..

Она засмеялась. (52:52) Мы остались там еще немного в тишине, наблюдая простую жизнь этого маленького поселочка. И пустились в обратный путь.


Возвращение наше было спокойным. Солнце уже было очень жарким — обжигающим кожу — но ветер выручал… Мариана — усталая — прижалась головой к моей спине и чуть не заснула в пути…

Когда мы вернулись в ранчо, время перевалило уже через полдень. Разгрузили покупки, я накормил и напоил Трубадура, и мы уселись отдохнуть на  террасе.

- Я очень устала, - сказала Мариана, ложась в гамаке, - не привыкла столь долго ехать верхом…

- Завтра тело твое будет болеть…

- Знаю, - Она закрыла глаза, - но поездка стоила этого… (53:37)

Я пошел на кухню приготовить обед. Рис, фасоль, мачака с тыквой, салат из помидоров — простые повседневные блюда. Позвал Мариану, когда всё было готово. Она вошла, еще немного прихрамывая, жалуясь на боли в задней части тела -  от долгой верховой езды…

Я засмеялся. Мы обедали, разговаривая о поселке и обитателях его, о доне Раймундо и донье Неуса, о детях, игравших на площади… Нам было хорошо — как будто бы мы были одной семьей…