Глава 2. Судьба

БОГ — ЭТО МИР И ЛЮБОВЬ


Поэма в прозе

(перевод на слух с аудио-книги на испанском языке)


Посвящаю мой перевод этой Чудесной Истории
Светлой Дорогой для меня Памяти
Петра Аркадьевича Столыпина,
который страстно мечтал, чтобы такие
Небольшие Наследственные Семейные Имения — Усадьбы — Ранчо —
процветали бы по всей необъятной территории России —
и чтобы люди — Гордые Образованные Независимые Хозяева их —
жили на своей Собственной Личной Семейной Земле
так же счастливо — как герои этих Трогательных Мексиканских Историй —
в Надежном Мире, в Братских — Сестринских Чувствах — в Любви —
и так растили бы детей своих Патриотами естественным образом —
и столь же искренне берегли бы, охраняли Природу...


Пусть Голубь с мексиканского ранчо
на Славянские Земли летит
с Посланием Мира и Братства,
и Святыни Господней — Любви…



Глава Вторая

СУДЬБА


Мы проехали через ворота и проследовали по грунтовой дорожке, ведущей к дому. (12:30) Направо находилось пастбище, где паслись несколько коров, которые еще у меня оставались… Слева — огород с кукурузой, плантацией юкки и банановыми деревьями, и чуть дальше — пустой загон, склад соломы, шумный курятник, и — в центре всего — дом…

Это был простой одноэтажный дом — кирпичный беленый — с побелкой, уже потускневшей от времени. Впереди — терраска с тремя деревянными стульями и с гамаком, подвешенным на двух столбиках. Крыша из красной черепицы, окна с деревянными наличниками светло-зеленого цвета.

Слева росло манговое дерево, дававшее хорошую тень к вечеру, позади — сделанная из цемента емкость, где я стирал белье раз в неделю. (13:20)

Дом не был большим, не был красивым — но он был моим. И в течение двенадцати лет он был достаточен для меня.


Остановил Трубадура возле террасы. Спешился сам и помог слезть с коня Ей… Когда ноги Ее коснулись земли, Она чуть не упала. Ноги Ее дрожали от слабости. Я подхватил Ее под руку — чтобы она встала крепко.

- Тихонько, - сказал я Ей.

Она посмотрела вокруг — глаза Ее еще красные — лицо помятое… Она посмотрела на дом, на пастбище, на небо, начинавшее темнеть уже… (14:00) Она ничего не сказала… Она просто оставалась здесь — тихая — держащая свои туфельки возле груди — тяжелое свадебное одеяние, волочившееся по земле…

Привязал Трубадура к столбу возле террасы и поднялся на три деревянных ступеньки. Открыл главную дверь дома — я никогда не запирал ее — и зажег свет — слабую лампочку у потолка — дававшую желтоватое освещение...

- Заходи, - сказал я, удерживая дверь открытой.

Она взошла по ступенькам неспешно осторожно — как будто бы боялась войти… Остановилась на пороге — заглядывая вовнутрь…

Комната была маленькой; старая софа кофейного цвета, в центре — старинный стол с одиноко лежащим журналом, этажерка с немногими книгами и с фотографией Елены в рамочке…

Полированный цементный пол, беленые стены с пятнами влажности, запах дома закрытого пыльного — где время остановило свой ход… (15:02)

- Это — не много, - сказал я несколько опечаленно, - но всё чистое здесь, я забочусь об этом…

Она вошла — медленно ступая по холодному полу… Посмотрела вокруг усталыми глазами…

- Здесь красиво, - сказала Она еще слабым голосом. - Спокойно…

Я закрыл за Ней дверь и прошел в коридор.

- Проходи! Гостевая комната — здесь.

Она последовала за мной. Коридор был коротким, две двери на каждую сторону.   Первая дверь налево вела в мою комнату. Вторая дверь — в ванную комнату. Первая комнатка справа была для хранения инструментов и мешков с кормом для животных.


И последней в глубине была комната, которая предназначалась когда-то для моего сына… У меня никогда не было сына, но Елена всегда называла эту комнату именно так. «Когда у нас будет сын, это будет его комнатой», - говорила Она. Она покрасила стены в голубой цвет, купила деревянную кровать, маленький шкафчик, ночной столик… Всё было готово, всё — в ожидании...

Однако, сын так и не родился у нас… И потом — когда Елена умерла — комната осталась закрытой… Я заходил туда самое частое — раз в год — лишь для того, чтобы вытереть пыль и проветрить. Все же остальное время дверь туда была заперта. (16:28)

Я открыл дверь. Резко пахнуло сыростью. Включил свет — еще одну слабенькую электрическую лампочку на потолке. Кровать была застелена белой когда-то простынью — ныне пожелтевшей от времени… Шкаф был пуст. Закрытое окно комнаты растрескалось по углам.

- Это — не лучшая комната в мире, - сказал я, смущенно оглядываясь вокруг, - но здесь — хорошая кровать, и она — твоя — покуда ты нуждаешься в ней…

Она вошла, оставила на полу свои туфли и присела на краю кровати. Одеяния Ее смотрелись как белое грязное облако... (17:09) Она медленно провела рукою по простыни и посмотрела на закрытое окно…

- Спасибо, - сказала Она тихонько, - я не знаю — что бы я делала, если бы ты не…

Голос Ее осекся… Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь овладеть собою…

- Не за что благодарить меня, - ответил я, - тебе нужен отдых… Я поищу тебе полотенце и открою это окно. Потом подогрею что-нибудь — чтобы ты поела…

- Я не хочу есть.

- Знаю, но тебе это нужно - не спорь со мной.

Она взглянула на меня — удивленная — и впервые с того момента, когда я увидел Ее, я заметил на Ее лицо слабый отсвет чего-то иного, нежели отчаяние… Возможно, это была усталость, возможно — какое-то облегчение…

Я вышел из комнаты, прошел в ванную и взял самое чистое из всех полотенец, что у меня были — синее наполовину выцветшее полотенце — но пахнувшее мылом… Вернулся и вручил Ей его.

- Ванная тут рядом, есть горячая вода. Она немножко запаздывает с нагревом, но все же горячая. Ты можешь принять душ, переодеться…

Я осекся — отдав себе отчет…

- У тебя… у тебя ведь нет другой одежды, не так ли?

Она отрицательно покачала головой, оглядывая свои одеяния.

- Только это…

Я почесал затылок, размышляя… (18:30)

- Подожди здесь…

Пошел в мою комнату, открыл шкаф и взял мою старую фланелевую рубашку в клеточку и штаны, в которых я спал. Это, конечно же, не очень-то шло к Ней — но все же это было лучше, чем свадебное платье…

Вернулся и вручил Ей эту одежду:

- Не велика вещь — но это всё чистое и удобное… Лучше, чем это — что сейчас на тебе…

Она взяла одежду, прижала ее к груди — вместе с полотенцем…

- Спасибо…

- Ну вот — опять! Прекрати благодарить меня. Иди принимать душ, а я приготовлю еду.


Вышел из комнаты и тихонько закрыл дверь. На какое-то время я остановился в коридоре — глубоко вздыхая — стараясь осознать всё происходящее… (19:13)  В моем доме была Женщина… Женщина, которую я не знал… Женщина в одеяниях невесты — которая была брошена прямо на алтаре… Что я делал? - Но уже не было поворота назад…

Прошел на кухню. Кухня была маленькой простой; в углу — топившаяся дровами печь, старый холодильник, который мягко урчал, столик с двумя стульями… Зажег огонь, поставил кипятиться воду и начал готовить что-нибудь простое… Рис, фасоль, кусочек тасахо, который я заранее припас… Салат из помидоров и лука.

И — в то время, как я готовил ужин, слышал, как дверь ванной комнаты то открывалась - то закрывалась… Я слышал, как зашумел душ, звук льющейся воды… И — впервые за прошедшие двенадцать лет — дом не ощущался столь пустым… (20:10)


Спустя двадцать минут Она появилась на кухне. Она была другой — распущенные влажные волосы падали на плечи Ее… Моя рубашка была велика Ей, рукава засучены по локти… Штаны немножко волочились по полу…

Без макияжа… Чистое лицо, глаза все еще заплаканные — но уже не столь красные… Она казалась моложе, более хрупкой…

- Присаживайся, - сказал я Ей, указывая на стол.

Она не спеша села, положив руки на колени. Посмотрела на стол, на блюдо, которое еще готовилось.

- Ты не должен был делать всё это…

- Все равно я собирался ужинать — просто приготовил немного больше…

Наполнил Ее блюдо и поставил перед Ней. Рис, фасоль, кусок мяса, салат… Просто!.. Взял мое блюдо и сел напротив Нее.

- Ешь!

Она взяла вилку — в сомнениях… (21:09) Взяла немного риса, начала медленно жевать, и тогда — как если бы Тело Ее вспомнило о голоде — начала есть по-настоящему. Мы ужинали в тишине. Только стук вилок по тарелкам, потрескивание огня от горящих в печи дров, стрекот цикад снаружи…

Когда Она закончила, отодвинула блюдо и взглянула на меня.

- Как тебя зовут? - спросила Она.

- Хосэ. Хосэ Карлос, но все называют меня просто Сэ…

- Я — Мариана.

- Очень приятно, Мариана!

Она посмотрела вниз — на свои пальцы, сплетенные у Нее на коленях.

- Сэ, я должна рассказать тебе кое-что.

- Ты не обязана мне ничего рассказывать — это не мое дело…

- Но я хочу.

Она подняла глаза.

- Это исследование… Это исследование, которое он получил — оно уже двухлетней давности. У меня была проблема с здоровьем. Я получила лечение. Мне сказали, что, возможно, я не смогу иметь детей — но то была лишь возможность — не уверенность. И я рассказала об этом ему — несколько месяцев назад. Я всё рассказала ему. (22:16)

Голос Ее был на сей раз более твердым, с яростью, смешанной с болью.

- Он сказал тогда, что это не важно, что он любит меня — как бы то ни было, сказал, что — если мы не сможем иметь детей — усыновим их… Он обещал мне это.

Она крепко закрыла глаза.

- Но сегодня… сегодня он получил то старое исследование — по ошибке одной клиники, которая перепутала архивы, и он… он запаниковал. Он сказал, что не может сделать это, что он обманывал сам себя, что он не может представить себе жизнь без детей… И он ушел.

Она открыла глаза — и на них снова были слезы, но на сей раз — слезы ярости.

- Он даже не спросил меня ни о чем, и не захотел со мной ни о чем говорить. (23:01) Он просто поверил бумажке — и оставил меня там — перед всеми…

Я замер в молчании, не знал — что сказать…

- Очень сожалею, - вырвалось у меня.

Она покачала головой в знак отрицания.

- Не сочувствуй! Это не твоя вина.

Она вытерла слезы:

- Я только… только не знаю — что мне теперь делать. Я оставила мою работу, чтобы приехать сюда и жить с ним. Продала мои вещи. Покинула мой город. Мне некуда возвращаться…

- У тебя есть семья?

- Есть, но… - вдруг засомневалась Она. - Они не одобряли свадьбу. Думали, что это слишком быстро, что я едва была с ним знакома… Мы начали встречаться всего за полгода до нашей помолвки. Они предупреждали меня - но я не послушала их. Боролась с ними. И сейчас... сейчас я не могу позвать их, чтобы сказать, что они были правы.

- Гордость — это нечто опасное…

- Я знаю…

Она взглянула на меня.

- Но ты понимаешь, правда? Ты знаешь — что такое стыд возвращаться?

Я понял. Понял более того, что Она представляла себе. (24:05)

- Ты можешь остаться здесь на то время, какое тебе будет нужно, - сказал я Ей. - Без спешки, безо всякого давления — покуда не решишь — что делать.

Она взглянула на меня долгим взглядом, глаза Ее блестели…

- Почему ты делаешь это? Ты даже не знаешь меня…

Я вздохнул глубоко…

- Потому что… потому что я сам прошел через это. Другим образом — но тоже прошел… Потерять человека, остаться одному, не знать — что далее делать… И в тот момент не оказалось никого, кто предложил бы мне место, где приткнуться, где упасть… Я должен был сам научиться всему этому — и это было очень тяжело…

Я взглянул на Нее.

- Если я смогу предотвратить, чтобы ты прошла через то же самое — сделаю это.

Она снова смахнула слезы с лица и медленно кивнула.

- Спасибо, Сэ.

- Оставь благодарности. Ведь я уже сказал тебе об этом.

Она улыбнулась. То была улыбка робкая усталая — но улыбка. (25:01) Я собрал посуду и вымыл ее в раковине. Она продолжала сидеть, вглядываясь в окно кухни. Там — снаружи — ночь уже полностью вступила в свои права. Начали появляться звезды. Тысячи звезд — ярко сияя на небосводе дикой природы.

- Здесь красиво, - сказала она тихим голосом. - Здесь тихо…

- Да, иногда даже слишком.

- Думаю, мне нужна теперь тишина.

Я закончил мытье посуды и вытер руки тряпкой.

- Оставляю тебя отдыхать. Если что-то понадобится — моя комната здесь рядом. Ты можешь постучать в дверь.

- Хорошо.

Она поднялась и пошла в свою комнату. Остановилась в дверях, обернулась.

- Сэ…

- Ммм?..

- Ты веришь в судьбу?

Я взглянул на Нее — не зная, что и ответить.

- Не знаю… Почему?

- Потому что я верю, что сегодня ты проехал по этой дороге по какой-то причине…

Она снова улыбнулась — усталая.

- Спокойной ночи, Сэ!

- Спокойной ночи, Мариана! (26:08)


Она вошла в свою комнату и закрыла дверь. Я остался здесь — в пустой кухне — вслушиваясь в ночную тишину… Думал о том, что Она сказала —

- СУДЬБА…

Никогда ранее я не думал много об этом… но сегодня… Сегодня я проехал возле этой церкви строго в точное время. Увидел Ее на земле — одинокую, растерзанную… Остановился — тогда как мог бы продолжать мой путь мимо… Пожалуй, Она права… Пожалуй, это — Судьба…

Или — может быть — просто сама Жизнь давала мне мою Вторую Возможность — возможность перестать быть закрытым ото всех человеком — в которого я превратился…

Я погасил свет на кухне и вышел на террасу. Присел на деревянный стул — вглядываясь в это Звездное Небо, в темное пастбище, вслушиваясь в эту Глубокую Тишину имения…

И — впервые за двенадцать лет — тишина не ощущалась такою тяжелой… (27:04)