Исповедь хулиганки

Я не была святошей иль дикаркой, 
Не прятала характер под вуаль. 
Меня судьба считала хулиганкой, 
А я её — гнала из сердца вдаль.

Любовь я не просила на коленях, 
Не торговала совестью за грош. 
И не искала в жизни одобрений 
У тех, чья добродетель — только ложь.

ПРИПЕВ

Гуляй, душа! Срывай с души оковы, 
Гори огнём и пей любовь до дна! 
Я к дерзкой воле до сих пор готова, 
Ведь эта жизнь безумная — одна!

Пусть за спиной судачат чистоплюи, 
Встречая мой оскал и звонкий смех. 
Я сочно, по-кабацки, в пол плюю им — 
На их мораль и на «святой» успех.

Да, я по краю пропасти ходила, 
В дыму, в угаре пьяном жгла года. 
Себя я за разгулье не судила, 
За то, что шла, не ведая стыда.

Грешила? Да! И вовсе не случайно. 
Любила так, что плавился гранит. 
И до сих пор храню былые тайны, 
А совесть по ночам спокойно спит.

ПРИПЕВ

Гуляй, душа! Срывай с души оковы, 
Гори огнём и пей любовь до дна! 
Я к дерзкой воле до сих пор готова, 
Ведь эта жизнь безумная — одна!

Я разбивала вдребезги приличья, 
Смеялась там, где полагалось выть. 
И не терпела женского двуличья, 
Предпочитая дерзкой, честной быть.

Хмелела не от водки — от раздолья, 
От сильных рук, от ласки и весны. 
Не зная рамок, вырвавшись на волю, 
Туда, где мы безумны и грешны.

Шептали вслед: «Бесстыжая, шальная!» 
В ответ лишь поправляла гордый стан. 
И уходила, до конца сгорая, 
Сквозь этот человеческий обман.

ПРИПЕВ

Гуляй, душа! Срывай с души оковы, 
Гори огнём и пей любовь до дна! 
Я к дерзкой воле до сих пор готова, 
Ведь эта жизнь безумная — одна!

Теперь сижу, и ночь глядит в окошко, 
Горячий кофе, горсточка золы. 
Мне счастья бы на донышке немножко, 
Да не просить у жизни похвалы.

И если вдруг Господь меня окликнет, 
Спросив, зачем нарушила устав, — 
Мой дерзкий смех в пространстве не затихнет, 
И я не стану плакать в Твой рукав.

ПРИПЕВ

Гуляй, душа! Срывай с души оковы, 
Гори огнём и пей любовь до дна! 
Я к дерзкой воле до сих пор готова, 
Ведь эта жизнь безумная — одна!

Н. Л. © 30.10.2026