Касабланка XXI
новою синевою будет она чиста,
трава зеленее прежней вырастет по весне,
и непременно тут же к нам воротятся все,
те, кто бежал, уехал, вымахал за кордон,
те, кто дышать не смог порохом, смрадом, стон
свой задавив и туже тугого затянув пояса.
Но, разумеется, выбор каждый свой сделал сам.
Я вот прирос, зарос, не сразу, но якорь отдал,
пытался, дёргался, кричал и здоровье рвал,
но затаился, но притворился, что
так и останусь, засну, несмотря ни на что.
Пусть всем, кто выше и сбоку видится лишь тупик:
мол, успокоился, принял, сам лёг на дно и сник.
Пусть, вторю им, так, а сам, как в былом кино,
жду визы иль чуда, что нынче уже одно.
Вот так говорили мы, не разжимая губ,
в глаза не глядя, и, слушая сердца стук,
всё понимая, стояли уже за той
самой наипоследней, самой чёрной чертой.
(2025-09-20, 2026-10-27)
Свидетельство о публикации №126103006624