Колдунья

В глуши лесов, где замерзают реки,
Где пахнет прелой хвоей и тоской,
Живёт та, что закрыла веки
От суеты, набросив саван мой.

Её зовут колдуньей, ведьмой злой,
Шепотки за спиной плетут уныло,
Но не ведают толпы слепые,
Какая боль её осиротила.

Она не варит зелья из голов,
Не насылает мор на города.
Её богатство — тишина веков,
Её обитель — чёрная изба.

Она читает звёзды по ночам,
Как старые, исписанные книги,
И плачет тихо по чужим речам,
И забывает собственные крики.

Когда-то — много зим тому назад —
Она была такою же, как все:
Любила свет, ловила нежный взгляд
И босиком ходила по росе.

Она любила смертного душой,
Вверяя сердце пламенному мигу,
Но мир людской с жестокою стопой
Растоптал её хрупкую веригу.

Ей изменили. Предали впотьмах.
Сказали: «Слишком ты полна огня!»
И страх чужой в испуганных глазах
Сжёг всё, что было свято у нее.

Они бежали, крестясь на закат,
Крича вослед проклятия и брань,
А та, что превратилась в сущий клад
Обиды, пала молча на ткань...

С тех пор в лесу промчалось сотен зим.
Она осталась — вечна и одна.
И мир людей, что вечно одержим,
К ней тянется, испив бокал до дна.

Приходят к ней с бедою и тоской:
Кто — мужа возвратить, кто — исцелить,
Кто просит смерти, кто — найти покой,
И каждому она спешит помочь и жить.

Она врачует травой и водой,
Отказу не давая никому,
Хотя её израненой душой
Владеет вечно стылый, серый мрак.

Она берёт чужие боль и грех,
На плечи возлагая тяжкий груз,
И разделяет их безумный смех,
И пьет полынный исцеленья курс.

Но ночью, когда гаснут огоньки,
Когда луна над богом и землей,
Она сжимает тонкие виски
И говорит со старою тоской.

«Зачем бессмертье? Для чего дары,
Коль в сердце — пепелище и зола?
Я — пешка посреди чужой игры,
Что ни добра, ни зла не обрела».

Она глядит в холодное окно,
Где плачет вьюга голосом чужим,
И понимает: ей не суждено
Вернуться к тем дорогам золотым.

Она — граница света и земли,
Мост между тем, что было, и тем, что нет.
Колдунья... Те корабли
Уж не приплывут на её тихий свет.

Но в этом одиночестве слепом
Есть благородство чистого крыла.
Она согрета собственным теплом,
Хотя всю жизнь сгорала догола.

И если вдруг заблудший путник вдруг
Заглянет в этот одинокий дом,
Она протянет исцеленья круг
И молча обогреет у костра теплом.

Не бойся ведьмы. Ведьма — это боль,
Что превратилась в камень и в туман.
Она играет трагическую роль,
Скрывая шрамы от былых обманов.

Она прощает этот бренный мир,
Который так жестоко предал вмиг,
И держит небо, как надёжный щит,
Чтоб этот мир от горестей не сник.